Мальчикам

Эти мальчики, собирающие нектар
с распустившихся цветов зла Бодлера,
эти мальчики читающие взахлёб Бродского,
грезящие странствиями Гумилева,
эти мальчики, просаживающие родительские
тысячи (не миллионы… миллионы – это в столицах)
в ресторанах с китайской кухней,
мальчики, орущие что-то из девяностых
про американ бой, по утру протрезвившись,
приходят ко мне, чтобы послушать,
что скажу им о праве
и о том, что я думаю о справедливости.
И я говорю: Идёмте, - и открываю двери.
Смотрите – вот дворец правосудия.
Здесь судили поэтов.
И обвинителем первым
был мудрец, вопрошающий о справедливости,
и не простивший смерти учителя
мальчишке с планидой злодея,
сочинявшего плохие стихи
и кончившего плохо.
И всё же…
Мудрец не простил стихоплёта.*
Справедливость с латыни – месть.

Эти русские мальчики, читающие Достоевского,
обсуждающие проблемы бытия и быта,
мешая философские категории с матом,
верящие в антихриста, сомневающиеся в Боге,
крещеные на всякий случай родителями,
когда стало можно, не задумываясь, зачем это нужно, -
эти мальчики, мечтающие, кто переделать мир,
а кто просто неплохо устроиться,
(но и те и другие – верят, что это получится) –
эти мальчики приходят ко мне, чтоб послушать,
что скажу я о правде,
чтоб спросить меня, верю ли я в справедливость.
И я зову их, и говорю – смотрите:
Видите площадь перед дворцом правосудия?
На ней сжигали, веруя в того, кого раньше распяли
верящие в справедливость мира от сотворения.
И те и другие – за веру. И те и другие – бескровно.
Нельзя, чтобы кровь проливалась,
А можно только, чтоб слёзы.
Вот только слезинка ребёнка бессовестно мучит совесть,
Оправданная верой, ибо правда бессильна,
распятая на кресте.

Мальчики, милые мальчики,
что скажу вам о правде,
что скажу вам о вере,
о справедливости… Что?
Я так немногое знаю,
и мало во что уже верю,
и даже надежд не питаю
на правду на грешной земле.
Но мальчики, милые мальчики,
«мальчики Достоевского» (Хм..)
когда между спором и пьянством,
разгулом шальным и желаньем
чему-то там послужить
идёте ко мне с вопрошанием
о праве, о вере, о правде -
я, может, в вас и не верю,
но всё-таки вас люблю.

И может, в этом и правда, может, в этом и вера,
может быть и надежда, еще не погасла совсем,
мальчики, милые мальчики, вкушающие Бодлера,
грезящие Гумилёвым, читающие взахлёб
Бродского и Достоевского
и, бог еще знает, кого,
еще не уставшие верить
не важно во что, но свято,
мечтающие переделать
этот престранный мир. 

*Обвинение против Сократа было выдвинуто поэтом Милетом. Платон - ученик Сократа - в своём труде "Государство" обосновывает необходимость цензуры поэтического творчества и предлагает слегка "почистить" Гомера.