Синие стены, посередине стул

Синие стены, посередине стул.
Окон тут нет, хоть шторы на месте.
Тишина здесь громче, чем рыночный гул.
Два кресла придвинуты и стоят вместе.

Стоят и пустуют, как в магазине.
И только на стуле сидит человек,
Сидит, не вставая, увязший в трясине,
Напротив двух кресел, практически век.

Он смотрит на них, почти не моргая,
Он видит в них то, что не ясно другим.
Сидит, улыбаясь, печалясь, вздыхая.
Он помнит, как умер давно молодым.

Формально он жив и имеет морщины,
Формально он дышит, и вроде бы ест,
На стуле сидит оболочка мужчины:
Душа далеко, где-то тащит свой крест.

Беззвучным укором стоят эти кресла,
Как память о днях, где он был не один.
Как память о том, что другим не известно,
О том, что ушло навсегда без причин.

Как память о том, что судьба все решила,
Формально отняв сразу жизнь у двоих,
Их счастье ее видно слишком смешило,
Смешило ее, возмущало других.

Практически век эта пытка продлилась,
В той комнате, где нету даже окон.
Теперь же судьба с пораженьем смирилась,
Он встал наконец, на последний поклон.

                ***

Синие стены, исчез мерзкий гул.
Все как и прежде осталось на месте,
Но нет человека, пуст теперь стул.
Возможно теперь наконец они вместе.