Возвращение в детство

Произведение напечатано в сборнике
"Дороги солнечная нить", Майма,
Горно-Алтайская Республика, 2018.

По моему разумению все люди от рождения делятся на две группы.  К первой относятся те, кому Бог и природа даровали неземную красоту.  У них  от природы всё: обаятельная белозубая улыбка, густые слегка волнистые волосы длиной ниже спины, стать в фигуре, сочный, притягивающий слушателя, голос.  А вот как быть тем, кто подростком проводит бессонные ночи, мечтая, как он будет заплетать свою толстую косу, зная наперёд, что этого никогда не случится. В общем, эти люди, когда Бог раздавал красоту, стояли в другой очереди.  В очереди за   силой духа, упорством, если хотите – упрямством.  Упрямством в достижении поставленной с детства цели: получить достойное образование, научиться держать своё лицо в выгодном положении, скрывать недостатки большого некрасивого лба, редкие, с рахитическими перетяжками, покрытые желтизной от природы, зубы.
Имя, какое же неказистое имя дали ей родители – Марфа.  И ничего  не поделать.  Родилась первая внучка, и тут свекровка показала свой норов – «не назовёте моим именем – прокляну».   Единственным  достоинством Марфы была фигура, которой восхищались не только мужчины. Подруги завидовали её ножкам.  На что Марфа, глядя на их длинные в руку толщиной косы, горько усмехалась: «Для полной комплекции мне необходимы ноги-бутылочки колесом и фигура моей бабки». А у той смолоду вес превышал  центнер при росте «метр с кепкой в прыжке». Бывало, дед, слушая по радио рубрику  «битва за урожай» о сборе зерновых с одного гектара 7,1 центнера,  приговаривал: «мне и одного центнера много».
Жить как-то надо. Понимая, что при своём хлипком здоровье ей не удастся работать физически, поэтому только образование и, безусловно – высшее, может спасти и украсить её взрослую жизнь. Но представив на минутку, как к ней будут обращаться её подчинённые – Марфа Ярославовна – понимала, что такое сочетание – перебор: не может у Ярослава Мудрого – князя киевского  быть дочь Марфушечка-душечка из сказки «Морозко». И первое, чем она занялась, как только освоила грамоту, изучением гражданского  законодательства по вопросам изменения своего имени. Первый просвет в её жизни появился, когда узнала, что это возможно. Только надо подождать до получения паспорта. С этого момента она сможет распоряжаться и собой и своей судьбой. А пока придётся терпеть насмешки во дворе и в школе. Вот эти-то насмешки укрепили её характер, научили искромётно парировать любой самый каверзный вопрос. Наконец-то наступил долгожданный день.  Теперь Ольга Ярославовна и спинку держит прямо, и в полу-улыбке, так ей к лицу, прячет изъяны зубов, и чёлка нависает на лоб так искусно, что  скрывает «сократовский лоб», об который её сверстники советовали грецкие орехи колоть. В благодарность юриспруденции теперь уже Ольга  занялась её тщательным изучением. Посещала курсы, факультативы, семинары. И с получением аттестата с приличными отметками имела глубокие знания по всем вопросам юриспруденции. Поэтому легко поступила в МГУ на юридический факультет. И понеслось: от сессии до сессии, от курса к курсу. Вот уже и диплом на руках, и внешность такая, что не узнать прежнюю девчонку, стесняющуюся себя всю с головы до пят.  Ведущий специалист крупной компании имела всё: уважение в коллективе, любовь мужа, детей, финансовое благополучие. Дважды по контракту работала в Голландии и Австралии. Там и зубы «отредактировала», как она, смеясь, рассказывала.
Прошло двадцать лет после окончания школы.   Рискнула и поехала Ольга Ярославовна в свой Городок, где терпела насмешки и издевательства от сверстников, особенно после того, как отреклась от своего, полученного при рождении, имени. И повод был достойный – встреча с одноклассниками.
Узнать её было просто невозможно, и не потому, что случились радикальные внешние изменения. Это была теперь совершенно другая женщина – с достоинством, женским шармом, умеющая подать себя так, что окружающие задыхались от восторга. Она в окружении своих одноклассников чувствовала себя человеком-невидимкой. Они приняли её за «столичную штучку» недосягаемой высоты. Поэтому восхитившись: «Конечно! в столице все такие» принялись судачить о том, где и как устроились те, кто уехали из Городка после школы. Много нового интересного услышала она о тех, кто в варяги подался, как и она. После фразы, брошенной первой красавицей класса – «Где это наша Марфушка, жива ещё или где-нибудь под забором?..», не выдержала: «Да здесь я, здесь, вот она!», –  Ольга, улыбнувшись, обескуражено развела руками. Что тут  началось!? Все кинулись к ней, теперь уже москвичке, только в зубы не заглядывали, как цыган при покупке лошади. Её одноклассники-мальчишки, до которых она   мечтала хотя бы случайно дотронуться в детстве, теперь   с признаками мыслимых и немыслимых «всяких нехороших излишеств» на лице и в фигуре, кинулись к её ногам с объяснением в любви, преданности и верности, забыв о жёнах. Кляли себя рас-последними словами, что проглядели в своё время её неземную красоту.   Девчонки, её девчонки, постаревшие, отягощённые семейными и производственными заботами, оторопели. Потом наперебой стали расспрашивать о жизни и делах, с затаённой тоской, завистью и неприязнью в глазах. Напросились всем классом в гости в её ветхий покосившийся домик у обрыва, где после ухода из жизни родителей, проживала бабка Марфа с внуком-тунеядцем от младшего сына. 
...Вечер закончился. Поразмыслив, взвесив все «за» и «против», Ольга поняла, насколько она счастлива в  жизни. А рано утром вызвала такси и на ближайший рейс самолёта до Москвы, благо, сейчас чаще недогруз, чем перегруз пассажиров случается.

16 января – 9 февраля 2016 г.