Про луну, кота и яблоки

  Командировка на этот раз была в какую-то дальнюю даль. Электричка в аэропорт укачала, разбудил голос диктора, который обещал горячие напитки и сладости. Сосед справа, чистенький старичок со спицами, благостно произнес:
     - Ну, что хошь, прям, манна небесная…
Сосед слева, помятый мужик буркнул хмуро:
     -А я, может, воблы хочу.
Старичок, не долго думая, обратился сразу ко всем едущим :
     -Гражданы! А есть  у кого-нибудь, к примеру, вобла?
Откуда-то с   заднего ряда донеслось:
     -Ну, допустим… А как её без пива-то?
Уже не хмурый мужик бодро потрусил на голос, придерживая за пазухой  явно пиво. Там тут же завязался политдиспут. Часто вспоминали чью-то мать.
 Мы остались вдвоем со старичком. Я искоса пытался понять, что же  он вяжет. Ничего, просто полотно.
  -Позвольте полюбопытствовать?..
  -Что я вяжу?- с хитрым знакомым прищуром опередил старичок,- Ничего. Просто вяжу. Это терапия. Одни у нас травку пропалывают, другие снежинки вырезают, а я вот вяжу…
Я быстро сообразил, где это, « у нас» , и  на всякий случай надел очки, вдруг терапия не помогает. Да кто ж им  «у них» спицы-то выдаёт?!
   Добрался до пункта назначения. До гостиницы чуть ни  с километр проливного дождя, без намёка хоть на какой-нибудь транспорт. Зонт на месте, в прихожей, где я благополучно забываю его каждый день. Надо растереться водкой срочно. Сельпо по пути еще закрыто. Стучу, а вдруг? Выходит заспанная продавщица, в домашнем халате поверх синего рабочего. Отмечаю мимолётно, вроде наоборот должно быть. На голове бигуди, покрыты газовым платком.
   -Швадьба у меня нынче, - объяснила тётка , ткнув в бигуди для  наглядности. Я, наверное, совсем тупо выглядел.
Я спросил водки, она в ответ:
   - Как я её тебе без мыфки отпуффу? Мыфка…,- словно пробуя на вкус, повторила странная продавщица, - Погоди, - открыв верхний ящик стола, извлекла оттуда вставную челюсть, ловко сунула ее в рот, и сказала: «Мышка!»
 Я взвыл: - Какая мышка?! Мне водки!
Продавщица ткнула пальцем в компьютер, стоящий на прилавке:
-Мне в базу занести надо, - сказала, как отрезала. Серпом. Это прозвучало такой дикой чушью среди развешенных ситцевых халатов, кипятильников и лежащих под стеклом муляжей колбас. В довершении образа на компьютер надета была наволочка, чтоб не пылился, надо полагать. «Дурдом»,- подумал я, тихо стервенея. Убедил-таки невесту продать  мне водку без мышки, дай бог им обеим счастья и ретировался, пряча незанесённую в базу бутылку..
     Если бы в гостинице  оказались места, я бы сильно удивился. Но, нет, всё по сценарию. Мест не было, дали адрес частного дома.  Дурдом продолжался, одежда высыхала на мне, простуда не наступала. Мистика!
   Добрёл наконец по адресу. Это был старый дом в саду, довольно аккуратный. У дома росла огромная яблоня. Комната  уютная, с домоткаными половиками. Стою, осваиваюсь, Одежда сухая, водка тёплая. Из-под дивана бодро выкатился кошачий ребёнок невероятного апельсинового цвета и заметался по комнате, деловито, но бессистемно. Он был везде, играл по пути со всем, что попадало под руку, вернее под лапу. Я взял его за шкирку поглядеть торопыге в глаза. Глаза были чёрные. Слепыш!.. С этого момента я двигался по комнате, как по минному полю, боясь наступить на этот мохнатый вездесущий апельсин. Котёнок играл самозабвенно, бегая, натыкаясь на мебель. Он цеплялся за коврики, барахтался, согревался и засыпал, причмокивая тряпичным уголком. На время всё затихало, затем кот, поднабравшись силёнок, опять начинал своё кошкоброуновское движение. В голове моей мелькало: « Где мать-то?».
    Ночь пришла без меня, я уснул раньше, растеревшись -таки с таким трудом добытой водкой, приняв внутрь и закусив этим сумасшедшим днём. Проснулся  ночью, комната была залита  нереальным белым светом полной луны. Кошак сидел на подоконнике, в самом центре лунного потока и, подняв мордочку к светилу, внимательно получал сигналы. « Чёрт знает что!»,-подумал я привычно и, устав бороться с действительностью уснул снова.
   Вновь проснулся под утро от того, что невероятно давило  там, где сердце, отдавало и в руку и в ухо. Ухо даже дёргало. Открыл глаза, боясь пошевелиться, вдруг инфаркт? На груди кругло и увесисто лежал котёнок, только больше раз в сто, килограмм десять, не меньше. «Эк тебя раздуло от луны-то!», -подумалось мне. Я аккуратно попытался спихнуть лохматую массу с продавленной грудной клетки. Кошка открыла  вполне зрячие глаза, пригвоздив меня взглядом к подушке. А вот и мамаша! Ухо терзал её недотёпа-сын, присосавшись как к груди родительницы. Так и досыпали дальше.
  Уезжал я из этого гостеприимного городка с чувством выполненного долга и с мохнатым апельсином в кармане, который тихонько возясь, пытался всё-таки играть фантиком, скатанным в шарик. Кот время от времени выглядывал, словно сверяясь с маршрутом, а может со звёздным небом, кто его знает. Кота назвали Апфель, вполне себе рыжее название, хоть и переводится как яблоко, но ведь родился он в яблоневом саду. Его увезли оттуда, но  малыш был спокоен, луна-то ведь всегда с собой, а яблоки есть везде.