Анне Ахматовой

Как времени минуло мало:
Я родилась – она еще писала.
Она ушла – я начинала жить:
Ни букв  прочесть, ни строчек не сложить.

Потом, когда восторженной девчонкой,
Я разбирала строгие слова,
И замирала перед рифмой звонкой,
Как будто открывала письмена

Прошедших лет, ушедших поколений,
Казалось мне, что патиной забвений
Подернуты и мысли, и слова,
И чувства, что понятны мне едва.

И странен образ, выверено-четкий,
Надменной дамы с удлиненной челкой.

Но годы пронеслись… И сказаны слова…
И мне уже, как ей в  разрывном  сорок первом…
И эта боль, что мной пережита,
Едва не порвала уже  натянутые нервы…

И эта горечь одиночества, как тлен,
Не на ее, а на моих губах холодных…
И этот страх потерь… И эта боль измен…
И эта бездна глаз, без радости голодных…

Все это – не далекий образ книжный,
А собственный мой путь, моя дорога в жизни.

И так же давит  груз последних слов
Мне грудь, еще живую, тяжким камнем.
И так же тщусь убить, еще живую, память.
И так же брежу встречей в вихре снов.

О, женщина! Как боль твоя близка!
Как голос твой живой меня тревожит!
И как в душе моей восторги множит
Твоей душой рожденная строка!

И светел образ, выверено-четкий,
Поэта гордого  с девическою челкой.

… И я, как ты, любила ивы тень
И белоснежную аллею тополей…