Мои сны

Безмолвия дыхание опять
меня хватает и бросает в печку
любви, которую нельзя унять
и не задуть, как призрачную свечку.
Я в топке одиночества горю
который год, иль беспричинно стыну,
надеясь на абстрактную зарю,
когда тебя из пропасти я выну.
И каждую бессмысленную ночь
я мучаюсь от беспрерывной боли,
и нет того кто смог бы мне помочь,
иль хоть отвлечь беседой тихой, что ли.
Я в недрах одиночества томлюсь -
в нём есть одно лицо мне дорогое.
Его я не спасти опять боюсь
забыв, что уж случилось это горе.
И я кричу: Сыночек, погоди!
Опасно там! Тебя сейчас спасу я!
А пропасть впереди и позади,
и боль свою в неё опять несу я.
Тебя в тоске безмолвия ночей
пытаюсь из случившегося вынуть,
и крик твой душу рвёт на сто частей -
зачем, скажи, меня ты смог покинуть?
Как отогнать мне это страшный сон?
По комнате моей кружится он,
словно беда в халате зла, босая,
меня в кошмар знакомый, уж, бросая.
Я так боюсь недоброй темноты,
и что спасти тебя вновь не сумею...
И каждый раз внезапно гибнешь ты -
я от беды своей деревенею.
И лишь с рассветом утренним опять
я понимаю - смерть это константа!
И хочешь - или нет - придётся ждать
ночь следующую в скрежете курантов.
И вновь тебя тот кто-то заберёт,
кто от любви моей тебя похитил,
и буду я бежать, бежать вперёд
чтоб сон меня вновь горем не насытил.
И снова не успею, как всегда,
и будет это ужас бесконечен,
и в комнате кружащая беда,
застынет, и её исправить не чем.
И ничего уже не изменить -
мне смерть твою вовеки не исправить!
И я прошу связующую нить
событий, навсегда теперь оставить
во снах моих любимое лицо,
которое - иначе не увижу,
чтоб вновь кричать: Постой! Я на крыльцо
тебя, сынок, спасти от смерти выйду!
Безмолвия дыхание опять
меня хватает и бросает в печку
любви, которую нельзя унять,
и не задуть, как призрачную свечку...