Ювелир

Канули небесные миры,
Пели на закате геликоны.
В жарком океане корабли,
Скрыл в бездонной тьме далекий шторм.
Горем упивался ювелир,
Плавил украшения в патроны,
Пулю золотую зарядил,
И раздался выстрел, словно гром.

Пали ускользающие тени,
Шалью рваной тьмы скрывая свет.
Сердце утянули в лоно страха,
Дав уму поссорится с душой.
Сад укрыли золотом осенним,
Юный спал под деревом поэт,
Хлынул по одеждам красный бархат,
Сердце раня пулей золотой.

Он не пожинал плоды несчастья,
Звездам каждый взор благоволил,
Легкою предутренней прохладой,
Бодрый дух чуть свет, вставал и пел.
Но попал в ловушку нежной страсти,
В сад зашел с невестой ювелир,
Взор поэта канул за отрадой,
И быть с ней навек ему велел.

Дни и ночи в сладостной истоме,
Словно одержимый в полусне,
Полуопьяненный полувоин,
Брошен был в оазис грешных сил.
Ум слепому чувству подневолен,
Сердце вверив истинной красе,
Был ли он тогда смертельно болен,
Или так отчаянно любил?

Правы были вестники Авроры,
Велено мирам чужим быть рядом.
Вечер плавно слился с летней негой,
Медленной прохладой полня сад.
И явился раненному взору,
Озаренный золотом заката,
Образ неземной благословенный,
Словно свет чарующих Плеяд.

Пели заливаясь звонкой трелью,
Мира менестрели - соловьи,
Пчелы собирались и гудели,
В томно уходящем шлейфе дня.
Кроны лип изнеженных шумели,
Розы нежноалые цвели,
Но вмешаться Боги не успели -
Не сумев спасти их от огня.

Он тогда не знал что Солнце меркнет,
Тьма закрыв лучи ворвется в жизнь.
Он не допускал что драгоценность,
Истинно разрушит его мир,
Искренний, заботливый степенный,
Был готов хоть в омут с ней хоть ввысь,
Но не ощутил ее неверность,
Чувством окрыленный ювелир.

Он из мастерской к ночи вернулся,
Муторно зашел в просторный дом,
С золотом был, право же, кудесник!
Мог над ним работать до утра.
Взор уставший живо встрепенулся,
Вмиг, когда увидел их вдвоем,
Истинно любимую невесту,
В воле пустослова и плута.

Сердце опустело будто русло,
Пламенем иссушенной реки,
Он бежал во тьме густой и липкой,
Падал, поднимался и рыдал.
В свете звезд рассеянном и тусклом,
Раненному духу вопреки,
Наклонясь к земле сырой и зыбкой,
Быстро удалился в свой конклав.

Боль влилась как золото оправы,
Плавно заполняя пустоту.
Мастер взял меха, разжег горнило,
Горечь подступила, скрыл лицо.
Вспомнилось как тут творил устало,
Приливая в явь свою мечту,
Чтобы для единственной любимой,
Сделать безупречное кольцо.

Душу разрывал холодный сумрак.
Он достал из ящика мушкет,
Тигель накалил на горне жарком,
Взял кольцо, вложил его туда.
Память била, будто бьют по струнам,
Что ж он ювелир, а не поэт?,
Думал и беззвучно тихо плакал,
Глядя, пока плавится мечта.

В стенах мастерской сидел устало,
Голову клоня смотрел в огонь,
Тень к душе разбитой подступала,
Сердце одинокое щемя.
Золото литое остывало,
Пулю золотую сжав в ладонь,
Взял мушкет, нахмурился лукаво,
И смиренно выстрелил в себя.

27 декабря 2015.