Сквозь мрак и свет часть 2 Первое испытание

                Вступление.
И вот наш вон весь в сомненьях,
Пошел искать себе притон,
Чтоб отдышаться без сомнений,
И взвесить что и как потом.
Он долго жил и много видел,
Перевернула жизнь тут тьма,
И он за светлую обитель,
Теперь сражаеться,
Не зря ль???
Он этот путь искал с рождениья,
А получив, оторопел,
Теперь он все предубежденья,
Оставить должен на потом.
Оставив мысли,чтоб обдумать,
Он двинул в сторону села,
И стал он ждать и думать снова,
Когда зажжеться та звезда.
                I.
Прожив селе он в том немало,
Уж пролетело много лет,
И хоть желание отстало,
Обдумав все как в страшном сне,
В душе его уж нет окоя,
Он ждет посланий во хресте.
Как говорилось пролетело,
С поры прихода много лет.
В деревне той он хоть с в сомненьях,
Но всё ж готов пойти на свет.
Он каждый день тренировался,
Ведь биться с злом ему теперь,
И вот он наконец дождался,
С рассветом стук раздался в дверь.
Открыв он очень удивился,
Там на пороге дряхлый дед,
Сказав пора сынок сражаться,
И указал на старый лес.
Там силы зла, И тьма попрока,
Там очень много страшных бед,
Иди туда, ведь ты от бога,
Сказав он это всё исчез.
Наш воин думал лишь секунду,
Взяв аммуницию ушел.
Дошел он к лесу лишь к рассвету.
И рядом он село нашел,
Решив всё разузнать сначала,
Пошел в таверну отдохнуть.
Судьба тут всех бедой связала,
Увидел слез и горя суть.


                II
Войти в деревню не успел он,
Увидел плачащую мать.
Он в забвении билась с пленом,
Она почти сошла с ума.
Перешагнув ворота, тут же.
Он увидел кровавый след,
Он вел к телам что возле клеток,
Разорванным ко всем чертям.
Чуть дальше лаяла собака,
А рядом с ней сидел малыш,
Он очень странно улыбался,
И свет в его глах паник.
Из газ его стремились слезы,
И кровью расцарапан рот.
А дальше грязь, кишки и гной лишь,
Остатки тел,
И вони слой.
Он отдышавшись двинул дальше,
Спросить здесь мало у кого.
Быть может в той таверне странной,
Найдется человек в себе.
Зайдя в нее пошел он к стойке,
За ней уж нету никого,
Подумал он какого черта.
И у кого узнать тут все.
Лишь только он успел ругнуться.
Вошел трактирщик наконец,
Он удивился, вскалыхнулся.
И подешел к нему стервец.
Спросил у воина,
-Что надо?
И посмотрел средь глаза тлен,
В повязке был, с одной ногою.
Но в разуме он первый здесь.
Спросил наш воин, что случилось,
И почему печально все?,
Трактирщик грубо усмехнулся,
Сказал он
Дело не твоё!

 Тут много лет такое,
Мы здесь привыкли умирать,
А ты попил, поел, свободен.
Не надо время отнимать.
Спросил наш воин комнатушку,
И снова тут ему отпор.
Здесь занято всё,
И в канюшне.
Ты не найдешь приюта в нем.
Собрался воин, вышел сразу.
Как только он сошел на земь.
Его окликнули в смятеньи,
И прошиптали
Ты за мной...
Увидев силуэт за домом,
Он завернув увидел плащ,
И личико, что так знакомо.
Но он не вспомнит его так.
А силуэт в плаще шептал лишь,
То что ты ищеть, там не здесь,
Иди куда тебе сказали.
И скрылся, а точней исчез.
Ну что ж наш воин не из робких,
Хлебнув воды, пошел он в лес.
Блуждал до ночи он в нем скромно.
Чтоб не спугнуть всю эту херь.
Но проблуждав , два дня, две ночи,
Он не увидел ничего.
Решил пойти назад нарочно,
И отдохнуть в любом хлеву.
                III

Придя он ужаснулся взглядом,
Там больше нету никого,
Лишь пепел там скрывает взгляду.
Черты людей объятых сном.
В трактир он поспешил в смятеньи,
Он был не тронут, только он.
Зайди увидел стол в арене,
Окруженный лишь тишиной.
Трактирщик там стоял стеною,
и тихо кружки протирал.
Сказал
Вернулся по неволе?
Тебя увидеть не желал,
Ты проходи, садись родимый,
А я налью тебе вина.
И прослежу, чтоб ночь все скрыла,
Чтоб не запомнили глаза.
Присев наш воин вдруг ответил,
Переборов в себе всю боль,
Чтоб в морду сразу не отвсить,
Ведь не узнать не у кого.
Трактирщика спросил за кружкой,
Что за два дня произошло.
Тот улыбнулся, все ж поведал,
Какое бродит рядом зло.
 Мы говорит не спим ночами,
И люди часто не живут,
Они растерзанны зверями,
Коль выйдут, сразу будут тут.
На них с небес падет камета,
И разослав по миру тькань,
Вдруг станет тихо без ответа.
И я останусь вновь один.
Все то, что видишь повторялось,
Все люди те давно мертвы.
А все вот это начиналось.
Когда приехали они.
Толпа визирей, аж с востока.
Они искали бога тут.
Но дорвались до рук убогих,
Которые уж не живут.
Они их встретили в постели.
И перерезав горло тем,
Кто шли за светом бога павшим.
Но а пришли на другой свет,
Тогда, той ночью прогремело.
И люд стал падать словно дождь.
Земля вдруг плавилась, горела.
И уходила из под ног.
Старушка плачет что за знаком.
То первый был ее лишь сын,
И на глазах стал расплавляться.
Потом сожрал огонь других.
Ребенок у крыльца с собкой,
Играл в тот вечер на крыльце,
Споткнулся и упал мордахой.
Спалив глаза и мозг себе.
Ая, что скажешь, Я не померь.
Порою сам дивы даюсь.
Но посл смерти тех засланцев.
Они приходят водку пьют.
И говорят, вновь повторяя,
Что каждый раз опять гореть.
И воскресать И вновь обратно.
Чтоб мразь почувствовала бред.
А ты наш друг живи не бойся,
Но покидать не смей село.
Иначе каждое приволье,
Сгорит во тьме и лжи мирской.
ТЫ будешь наш свободный вестник.
Ты можешь говорить о том,
Как поступать не надо в жизни.
И то, что будет уж потом.
Наш воин тихо ужаснулся,
Спросил ключи от той двери.
Где трупам кровью захлебнуться,
Смогли помочь отбросы те.
Войдя увидел. Что все тихо.
Там только книга на столе.
На гневе праведном открыта,
Что бог карает, кто во тьме.
Спустился вновь столы на месте,
Трактирщик тихо тер стакан.
В деревни ужас обновился,
И бабка и собачий лай.
Дождаться он решил последствий,
Чтобы увидеть это все.
И вот уснув, услышал с неба,
Летит камета на село.
Услышал крики,
Стоны, Ужас.
Собравшись вышел он во двор.
Увидел люди словно прутья,
Горят над светом и огнем.
Земля кипит, то вновь уходит,
Ломая кости и хребты,
И оппаляя всех кто бредит,
И о прощении молит.
Он попытался взять ребенка,
Что должен был лицом упасть.
Но тот рассыпался на крохи,
И резче, больше стал кричать.
Чтоб не сойти с ума он снова,
Вбежал в трактир, как гончий пёс.
Увидел мудрецов в одеждах,
Они сидели пив вино,
И рассуждали о ненастьях,
Потом смеялись обо всем.
Не выдержав все эти казни.
Схватил за шкварник одного.
Тот вдруг исчез и вновь на стуле ,
Он появился в тот же миг.
Сказал ему,
Ты! будь спокоен!
Все это в бога план летит.
Послушай нас, мы не обманим.
Подумай, свет и эта тьма.
Переплитаясь истезает,
Тех кто уж нелюдь, а свинья.
Мы с миром шли,
Нас ждали где-то,
Должны дары мы принести,
Но вдруг исчезли тут бесследно.
И бог на них решил излить.
Всю ненависть к таким вот тварям.
Они ж не взяли нечего.
Лишь убивали и смеялись.
На злато им тут всё равно.
Наш воин в тоне усомнился,
Сказал меня сюда прислав,
Бог наказал освободить их.
Мудрец с востока тут прервал.
Тебе сказали зло и мрак там,
Тебе сказали лишь иди.
Освобождать их тут не надо.
А приготовься, посмотри.
Раздался гром и свет пролился,
Три мудреца слились в одно.
Старик тот дряхлый получился.
Сказал, запомни это всё,
Наш бог лишь тем тут помогает,
Кто верен, добр, не хитер.
А кто убийством промышляет,
Святых людей, постигнет гром.
Сюда пришел Ты лишь послушать,
И заглянуть за бытие.
И если смеешь  упрекнуться.
Постигнет больше этих всех.
Запомни Ты же дал присягу.
Теперь ты наш лишь палладин,
Иди без страха по приказу,
И убивай за нас других.
А это дьяволу селенья,
Мы отдаем на благо всех.
Пусть видят люди, грех паденья.
Пусть видят, думают за них.
Ступай мой друг теперь по свету.
Ты знака ждал лишь для того,
Чтобы развеять все сомненья.
Или погибнуть вот так вот.
Решил? Идешь? Иль смерти хочешь?
Тебе нет на раздумья час.
Ответь без боли сожаленья,
Ответь теперь не как в тот раз.
Кивнул наш воин без сомнений.
И через тьму ушел в поход.
Теперь он видит нет прощенья,
Теперь он знает, что может бог..