Война всегда была рядом

 ВОЙНА ВСЕГДА БЫЛА РЯДОМ...

Эльвира Сетина

Война всегда была рядом. Дед пришёл с неё инвалидом. Культяпка вместо правой руки… я не могла до неё дотронуться, было - страшно, не брезгливо, страшно. Такая же ампутированная по колено нога, на которую крепился протез утром и снимался перед сном. Ремешок за ремешком, каждый день… Все его жалели. Несмотря на то, что он часто после очередной «лишней рюмки»  ожесточался и зверел, никто не останавливал его, лишь наливали ещё и ещё, а потом безропотно терпели всё. Я не понимала тогда, почему так, но уже точно знала отчего. От нее, от войны…
  Но она была такой далекой, «киношной», прошедшей. Поэтому, когда в школе открылись мои способности к рисованию, я с наслаждением оформляла стенгазеты и плакаты с военной тематикой, абсолютно не придавая значения их сути… просто нравилось рисовать. А в шестом классе всё изменилось. Детство прошло сразу, после первых уроков по военной подготовке, на которых нас стали  знакомить с порядком действий в случае начала войны и обучать оказанию всех видов медицинской помощи раненым.  Всегда неожиданно и громко раздавался по школе леденящий душу вой сирены, мы бежали в бомбоубежище и сидели до тех пор, пока из громкоговорителя не доносились долгожданные слова: «Отбой военной тревоги!» Первый раз было интересно и даже весело. Но со временем, при взгляде на серьезные лица учителей и старшеклассников, появлялось чувство личного страха и мысли о своём и о своих: «Боже, дома сестренка и братишка, одни… Если правда начнётся война, то я побегу к ним, а не в бомбоубежище! Маленькие мои, любимые… Мамочка, мне страшно, я не хочу…».
С годами этот невроз лишь ещё больше усугублялся. Тётины стихи вертелись в сознании как заезженная пластинка:
«… но тут она вдруг вспомнила о маме
Да вся рванулась, словно ветерок
И вижу я, как стянуты бинтами...
Два маленьких обрубка вместо ног».
Я представляла себя на месте этой маленькой девочки и ревела навзрыд. Мне было жалко её, себя, всех вокруг. И не хотелось жить такую жизнь, в которую в любой момент может ворваться беспощадная и бесчеловечная война.
Книга Петера Вайса «Дознание» стала последней каплей. Свидетельства узников концлагерей – ужасали. Я будто видела это воочию. Вот открывается дверь газовой камеры, посередине гора из человеческих тел. Внизу самые слабые – дети, старики, женщины. Наверху – самые крепкие мужчины. Исцарапанные, в испражнениях, с застывшими в безумии глазами трупы. А вот, маленький мальчик, сын узника лагеря, бежит с большим красным яблоком в руке. На пути его появляется нацист, он хватает мальчика за ногу… и со всего размаху ударяет  о бетонную стену. Тело обмякает и падает. Яблоко катится по траве. Нацист поднимает его с земли, откусывает и хладнокровно продолжает свой путь. Теперь, когда я слышала слово - война, внутри меня всё холодело и сжималось. Новые, доселе незнакомые чувства стали жить во мне: животный страх, ненависть и отчаяние. И еще один и тот же  сон снившийся так часто, что я помнила наизусть все его детали: осень, черная земля, впереди брусчатый мост, перекинувшийся через небольшую речушку. Я в толпе «наших». А оттуда, с моста идут враги. Я понимаю, что это фашисты. Мы безоружны. Они стреляют. А я боюсь, не хочу умирать... и тогда притворяюсь убитой, падаю и лежу с полуоткрытыми глазами. А перед взором моим жёлтый лист березы, я вижу каждую его прожилку, резные  края и капли дождя, падающие с серого и холодного неба. Он отжил… А я?!
Юность  была неорганизованной. Я не знала да и не хотела, пожалуй, тогда знать зачем жить и как.  Было лишь безумно много вопросов... безответных.
 Муж, он с войны афганской…  Глядя тогда на него и его друзей, я вспоминала деда. Нет, он вернулся с войны физически не пострадавшим, но душа его была изранена и изувечена  так, что к ней было так же страшно прикасаться, как когда-то к дедушкиным увечьям.
Рождение сына принесло еще один страх, материнский, за него. А вдруг? А если в Чечню? «Господи, забери меня, пусть только они живут!» - мольба, полная отчаянья и безнадежности, стала моим уделом.
Это был  Рубикон. Я начала искать ответы на все вопросы, которые за всю мою жизнь возникали  и накапливались во мне. Зачем  живу? В чем смысл жизни, не цель, а смысл? Что такое смерть? Кто я, зачем я есть? Читала всё подряд, анализировала, размышляла, сопоставляла. И нашла! Сначала веру, а потом и доказательство того, что существует мир духовный, а не только физический, что есть Бог… Есть!
Я обрела покой - впервые за многие, прожитые мною в унынии годы. Не ходила в церковь, не читала молитв в оригинале, нет, я просто осознала, что иначе и быть не может. А история человечества лишь подкрепила фактами мою веру, сделав её убеждением. Из  души вырвался страх и растворился в знаниях, ставших моим жизненным фундаментом. Я заглянула в глаза смерти и поняла, что как не существует ночи и дня, это лишь солнце и луна меняют свое месторасположение, так и нет смерти, как конечного результата.  Открытие мира духовного позволило мне не только понять причину моих страхов, но и то,  почему раньше я не могла от них избавиться.
   Война перестала ужасать, стали понятны причины ее появлений на Земле и даже неизбежность, ибо она - лишь способ интеграции одних наций в другие нации. Жестокий, но соответствующий уровню развития человечества… До поры, ведь  сейчас мы уже способны, но не все еще лишь готовы понять и признать самые простые и столь очевидные истины: все мы одинаково приходим сюда и одним и тем же путем покидаем эту планету. У всех у нас одни и те же желания – быть здоровыми, счастливыми, любить и быть любимыми.
Когда-то люди поймут, что Земля – наш общий дом. Земля – Родина! Бог един, лишь назван разными именами по вполне понятным причинам. Мы, люди, будем общаться на одном  языке, нам нечего будет делить и значит идеология наша будет основана на пацифизме, мы начнём созидать подобно Творцу, делая нашу жизнь прекрасной. Да будет так! И, если и нужно будет воевать, то не против кого бы то ни было, а только за!  За все самые прекрасные и общечеловеческие идеалы!
Обретая большую духовность, мы привносим в нашу жизнь совершенный смысл. А там, где признается  лишь косный материализм, нет этого. И те, кто уходят из жизни по этой теории – уходят в никуда.  «Да, тогда легче переносить потерю, - скажет скептик,  - и война станет темой, украшенной огромной надеждой на чудо». Но скептик по сути своей самый легковерный человек, потому что не изучив основательно предмета, по частице его берется судить о целом. А жаль, потому что мир духовный столь же очевиден, как и материальный, только прикоснуться к нему нужно  душой!

2001 год

© Copyright: Эльвира Сетина