Пушкин на Чёрной речке 2

Все суетятся выше края,
шёл до саней я как в тумане,
спиною шёпоту внимая:
«Тяжёлый выпал фатум Сане».

«На нас и Бога уповаешь? –
я благодарен укоризне. – 
Ты больше глаз не  закрывай, Саш,
и думай только лишь о жизни»!
               
                Кричат на кучера: «Скорей!
                Ещё не знал ты роли Рока»!..
                Ты зря,  детина, бьёшь коней.
                От этой резвости нет прока.

Ещё, когда б не вражья свора,
пожить бы мне, но… финиш… таю.
Век от любви был сам не  свой  я,
да и другим уже не стану.

Прощай, Судьба моя Наташа!
Ей лучше б мук моих не ведать.
А что сказать ей можно старшим?
Вам завещал отец мир этот…
               
           Кричат на кучера: «Скорей»!
                В нём и надежды, и напасти.            
                Зря уповают на коней,
                когда не в их я вовсе власти…

В дуэли стал я горемыкой,
и предвещает гроб затея.
Дантес сразил меня ухмылкой,
а пуля – только боль для тела.

Вник не умом, а  животом я,
что эта рана безнадёжна.
И всё ж терзаюсь не о  том я –
от торжества Дантеса тошно!
               
           Кричат на кучера: «Скорей»! –
           но мне от этого не легче.
           Я жизни собственной коней
           загнал и смерть их – недалече.

Скорбят друзья: «Зачем твой  прах  ей?
Ведь ты не создан для убоя»!
Дантес – последний в жизни  враг  мне
с каким успел рискнуть  судьбой  я.

А если б Бог вернул всё   вспять  вдруг,
суля любовь, успех, карьеру,
при всех мистических обрядах
шагнул опять бы я к барьеру!
               
                Кричат на кучера: «Скорей»!
                Как будто Божий он посредник.
                Но пусть не гонит зря коней.
                Я при отсчёте сил последних.