Девушке-туристке, завязывающей шнурок

От гида отойдя, что пялил взгляд свой
на то, чему любой бы отдал дань,
склонилась ты, как бы вливаясь в братство
тех, у кого шнурки на туфлях – дрянь.

Связала ты петлю, за ней – вторую
и, петли те связав затем узлом,
заметила, что я тебя рисую –
вот здесь, в воображении моём.

Я скромным не был – никогда, нимало;
но вдруг, воображенью вопреки,
я пожелал, чтоб вечно ты вязала
уже навек мне милые шнурки.

Я не сказал – как прежде, как обычно:
«Какая жопа и какая грудь!»
Ты разогнулась, быстро, но прилично,
в стремлении сокрыть хоть что-нибудь.

Отбросив взгляд мой, как сухую палку,
ты быстро отошла, потупив взгляд,
и голуби, идущие вразвалку,
остановились – на тебя глядят.

Ты улыбнулась, коротко и мило,
как бы прощаясь, не простив стыда,
но вместе с тем – со мной ты говорила,
произнося одно лишь слово: «да!»

Я подошёл – и, в предвкушенье блага,
ненужные слова произносил;
над нами ангел, белый, как бумага,
на фоне неба медленно проплыл.