Доходить до дальней дали

Посвящается  Алексею  Евгеньевичу   Куркину.

                И  улыбаясь,  мне  ломали  крылья,
                Мой  хрип  порой  похожим  был  на  вой,
                И  я  немел  от  боли  и  бессилья
                И  лишь  шептал: «Спасибо,  что  живой».
                Владимир  Высоцкий.

Ох,  бедолага,  узник  злой  системы,
Чего  ж  ты  просишь,  славы  или  дела?
Ах  так,  того  бы  надо  и  другого,
Ещё  и  денег,  и,  желательно,  поболе.

Что  ж,  понимаю,  сущность  человечья
Старается  всё  ухватить  покрепче,
Но  если,  если  выбирать  придётся –
К  чему  душа  твоя  невольно  повернётся?

С  деньгами  станешь  ты  одним  из  многих
Немногих  уважаемых  и  строгих,
Столпом  почётно  быть,  но  скучновато,
Поскольку  драйва  как-то  маловато.
(Особенно,  когда  всё  общество  гниёт,
И  от  столпа  дерьмом  конкретно  отдаёт).

А  слава – о,  конечно,  слава  круче,
Причём,  не  важно,  как  её  получишь,
В  свершениях,  а  и  в  поступках  плёвых
Запомниться  всемирно  очень  клёво.
Был  не  совсем  ничтожным  греком  Герострат,
Коль  помнят  дурака  две  тыщи  лет  подряд.

Когда  ведёт  по  жизни  только  дело,
Воистину  понятное  тебе  лишь,
Когда  твои  открытия  не  ценят,
И  ты  без  зрителей  один  на  сцене,
Тогда  хотя  и  тягостно  существовать,
Но  творческий  оргазм  порой  Бог  будет  даровать.

Что  выберешь,  ранимая  натура,
Что  предпочтёшь  не  думаючи,  сдуру?
Вот  то-то  и  оно,  куда  деваться,
Тут  хошь  не  хошь,  придётся  признаваться:
Хватаешь  очевидно  сдобные  куски,
Восторгам  высшим  редковатым  вопреки.


В  нём  от  рожденья  воскрес  бесёнок,
Большой  любитель  противоречий,
И  все  запреты  ещё  с  пелёнок
Всегда  он  жаждал  переперечить.

Грудной  романтик  непослушанья,
Часами  маме  мурыжил  титьку,
Но  очень  вкусное  доппитанье
Не  лопал  долго,  желал  поститься.

Слова  корёжил,  животных  мучил,
В  опасных  играх  был  заводилой,
Из  дома  бегал  и  к  частым  взбучкам
Он  относился  со  стойкой  силой.

Здоровье,  страстность,  надежду  предков
В  геноме  крепком  сосредоточил,
Таких  встречаешь  пока  не  редко –
Жизнь  торжествующих  что  есть  мочи.

И  вот  он  вырос,  себе  хозяин
(Насколько  это  рабу  возможно),
Менял  занятья,  но  брался  парень
За  то,  что  трудно,  за  то,  что  сложно.

В  десятом  классе  стал  с  парашютом
Учиться  прыгать,  не  исполняя
Приказы  страха,  ни  на  минуту
В  своём  решенье  не  сомневаясь.

Потом  в  десанте  два  срочных  года,
Потом  гражданка,  женитьба,  дети,
На  производстве  в  НИИ  работал –
Сварным,  станочником,  тем  и  этим.

Высокой  степени  совершенства
В  любой  профессии  добивался,
В  азарте  нового  достиженья
На  утомленья  не  отвлекался.

Потом  на  стройку  от  института
Пошёл  трудиться  для  полученья
Квартиры  большей,  ну,  и  попутно
Очередного  в  судьбе  уменья.

А  тут  империя  развалилась –
Облом  с  квартирой,  но  есть  и  плюсы:
Квалификация  пригодилась –
Лепить  коттеджи  для  новых  русских.

В  бригаде  каменщиков  невольных
Пахал,  как  проклятый,  на  шабашках,
В  стране  всеобщего  недовольства
Себя  не  чувствовал  он  букашкой.

Однако  совестью  не  скупился,
С  душой  убого  не  торговался,
Ведь  от  природы  всех  причастился
И  эгоизму  не  поддавался.

Делился  щедро  с  тем,  кто  послабже,
Своей  энергией  неуёмной,
И  потому-то  богатств  не  нажил,
Иначе  алчный,  в  ином  нескромный.

Купил  машинку,  из  иномарок –
Водил  давненько  с  изрядным  драйвом,
И  вот  однажды  затаксовал  он,
Но  на  особицу – чрезвычайно.

Ложился  ночью,  вставал  под  утро,
Мотался  в  область,  изъездил  город,
Спал  в  промежутках  маломинутно,
Не  выключаясь  из  таксогонок.

Все  закоулки  узнав-разведав,
Где  можно  правила  нарушая,
В  заторах-пробках  не  часто  медлил,
Без  спешки  грамотно  поспешая.

Всегда  диспетчерам  хлебосолил,
Сам  десятину  давал  исправно,
За  нежлобливую  эту  долю
Вознаграждался  заказом  главным.

По  выходным  иногда  случалось
Вкалывать  сутки  подряд  бессонно,
И  почему-то  не  засыпалось,
Вот  получалось  не  спать  продлёно.

И  в  дальнобойки  пускался  смело
Чуть  не  на  тысячу  километров,
Не  привыкающий  к  полумерам,
В  трудах,  в  гулянье  такой  несметный.

И  нападению  подвергался,
И  пьянь  в  салоне  порой  блевала,
А  если  стрёмным  клиент  казался,
Не  брать  клиента  предпочитал  он.


Имел  знакомых  автослесарных,
И  не  халтурщиков,  и  умелых,
И  профилактику  регулярно
Всегда  на  высшем  уровне  делал.

Поднял  детей,  перестроил  дачу,
Один  всего-то  в  семье  добытчик,
Но  лишь  немножечко  стал  богаче,
Благополучье  чуть  увеличил.


Пути-дорожки  автодорожные,
Даётся  дорого  вас  сносить,
Коль  круглосуточным  подорожником
По  вам,  дороженьки,  колесить


Долгим  долгом  заколдован,
Идеально  деловит,
Ведь  водительскую  долю
Молодец  годами  длит.

Беспредельно  одоленье –
Надоела  нудь  долгот,
А  раздолье  удаленья –
Только  две  недели  в  год.

Удивляются  коллеги –
Безраздельный  лидер  он,
Долбануться – не  дохлеет,
Плодовитейший  долдон.

Заводила  и  радетель,
Где-то  даже  радикал,
Добивался  бы  лишь  денег –
Удаль  бы  не  надрывал.

Выделить  до  дна  давленье,
Выдоить  до  капли  дар,
Чтоб  достигнуть  овладенья 
Тем,  что  мало  кто  видал.

Доходить  до  дальней  дали,
До  предела  доходить,
Кто  до  края  дострадает,
Тот  сподобится  ПОЖИТЬ!