Роман в стихах. Гл. 14

    ГЛАВА 14. ИЗИДА

                1

Волшебница-Богиня,
забыв про все интриги,
на Землю в апокалипсис сошла,
воплотившись в четырёх телах,
чтобы напомнить о себе
и шанс дать на спасение
тем, кто заслужил,
тем, кто между тьмой и светом
выбрал свет и сердца чистоту,
чтоб встретить Агнца -
творение своё в дар Амону.
Осирис, Сет и Гор,
Хатхор, Нефтида и Анубис,
разрушенные временем,
явились словно снова.
Лишь Маат и Тот
отправили в игнор
проблемы столь больные,
проектом занявшись
вселенной совершенной.
Единого заботой
вновь Агнец окружён
и в океан любви
и счастья погружён
вещал и утешал
и доброту достойным
раздавал,
неся в ладонях чашу Ориона.
Писать о благе
ныне так нескромно,
не то, конечно б,
больше написал...


                2

Банкирша иль уборщица,
иль мстительница, гордая Изида,
или строитель и борец,
или садовник наконец,
или рабыня, наймочка,
или царица райская,
порой слепа, глупа, глуха,
порою прозревает
и открывает ларец Пандоры
в храме Хатшепсут,
в дочку Зевса-Амона
судьбою превратясь, -
перед концом
исполнить ведь заказ
достойно предстоит.
В прабабке Агнца,
в несчастной Клеопатре,
царице и рабыне
как символ воплотясь,
летит к Земле
как злобный астероид
в тринадцатом в апреле
готовя свой подарок.

               3

Семь Скорпионов
её сопровождать
и уводить пеньем,
танцем и игрой
чудесной
всех за собой
взялись.
И Близнецы как жертвы их
нашлись.
Им славой дерзкой
восхищать и покорять
и в страсти зрелищ окунать
всем сердцем суждено.

И вот уже в окно
сирень Рахманинова
музыкой стучится.
Струны обрыв на скрипке
в неистовой игре
маэстро Паганини.
Сирены дивный голос
уводит за собой,
сводя с ума.
В соединении
Юпитер и Луна,
Венера, Марс,
Фемида без весов
связалась с Хатшепсут,
повязка пала с глаз.
Кто в выборах без выбора,
тот падший растаман,
он всех легко предаст
как слабый  пе..раст


                4

Когда в Измайлово
уж много лет назад
явился дивный тенор
по имени Марат,
был с неба знак
что украшеньем стать
он может лучших сцен
Милана, Лондона, Парижа,
душевно спев,
божественно, лирично
партии в великих операх,
что будет петь в Большом,
мы говорили также о другом,
о смысле жизни, истине,
прозрениях Платона,
о судьбах мира…
И странно так
переплелись программы,
открытия, идеи и пути.
Знакомство странное
на свадьбе
и жизнь во Франции,
и многое ещё,
что предстоит пройти.





              5

Здесь не могу,
читатель ,
объяснить
и малой толики
чудес явлений и событий,
переплетений судеб и путей:
ведь звёздный свет
приносит столько знаний,
что миллиарду лет
бывает равен день.
В Алису превращённая Хатхор,
влюблённых повергая в опьяненье,
завела нестройный грубый хор
вампиров и садистов в диком рвенье
и в экстазе сексуальных оргий
пичкала охочих наркотой,
превращая в слабовольных зомби.
Вовлекла она друзей-парней,
рэперов, глупцов и растаманов.
И тогда решил её убить
вернувшийся из Лондона кадет,
чтобы брата и друзей спасти.
Приехали с ним Адриан, Ивет
(познакомились давно они в Париже)
в гости в Поташную Поляну.
Не стану раскрывать я их секрет.
Отпор достойный,
мстительный ответ:
Алисы труп сожжён,
развеян прах,
вещдоки сброшены в кювет.
Но одного там не учли:
Алиса воплощением Изиды,
из Зазеркалья насылая сны,
свела друзей с ума
под мартовские иды.


                6

Но Мститель вовсе не такой слабак -
в нём буря конницы степей
и страсть, и воля, и победа  -
его безумие в притворстве бреда,
но ясен свет в его глазах,
а интуиция мудрее всех ответов.
Труд фанатичный гения
и тюрков темперамент,
конечно же, везенье и успех;
натуры многогранности
хватило бы на всех,
и укрепились воля, вера,
не слабая из простоты традиций,
а настоящая,
что видит истинного бога
в себе самом
в порывах эманаций.
Что из того,
что стало вдруг казаться,
что с небом слился
в высших ипостасях?
Гордыни ложной нет
и мании величья -
всё так же добр и прост,
остался сам собой.
Конечно, всё сбылось:
сквозь времена видна
романов нобелева слава,
сиянье власти справедливой,
поступков благо, красота.
И дивно музыка слышна,
и острая борьба, и правда,
реальность в фразах и стихах,
преображенье архетипов,
лебедь-король и Адриан,
Карл Густав Юнг,
татарский хан,
в атласном платье
неотразимая маркиза
и танцовщица негритянка,
вампир и потрошитель тел -
такой вот синтез, твой удел.
Александрию Птолемеев
не возродишь, перенесёшь,
науки мир ты вознесёшь,
чтоб вечно жить
и стать мудрее.

И будешь часто вспоминать
идей рожденье и полёт
в прогулках наших
вдоль гольф-поля,
тоску уняв среди лесов,
душе коль хочется покоя,
затем забыться, а потом
вдруг встрепенуться, полететь.
Чего ещё бы захотеть?
Поэты своего героя
ведут к печальному концу,
но я им вторить не хочу.
Трагедии искусный взлёт
и сокровенный ужас смерти,
несчастий полная любовь,
борьба страдания и пытки
давно остались позади.
Такое больше не влечёт.
Влекут меня любовь и счастье,
усыпан розами был путь,
но сам менял шипы на розы,
стоял в приятстве на вершине,
мечты, проекты воплотились,
но нет предела совершенству -
я продолжаю свой полёт,
и пусть во мне играет детство,
продолжу вечный путь души
к слиянию опять с Единым.
Ты ж улыбнись и помаши
мне снизу
крыльев лебединых
размахом перьев и тоски,
как верностью в своей любви.
Вот так закончу о любви.


                7
   
Теперь я возвращаюсь к Знанью -
весьма желанный результат -
жизнь повторённая - за нами,
а изменениям был рад.
Двадцатый век,
когда вдруг кванты
в решениях шальных абстракций
явились частными тенями,
вселенная же просто сон.
Всегда был в Знание влюблён,
последователь Пифагора,
Платона вечный продолжатель,
а игры с Числами, их тайны,
их необузданная связь,
любовь, амбиции и страсть…
Как изумителен коллайдер,
учёным провозвещен рай,
и уравнений красота,
и суперструнная мечта,
протоны и бозоны Хиггса…
Что было так всё не всегда,
демиургу стало сниться.
Реальна многомерность,
наш мир её лишь тень,
что видится порою как плетень.
И мозг-антенна ловит это знанье
и памятью стремится к Пифагору.
Я благодарен предкам Птолемеям,
что тратили на знания
бюджет богатого Египта
в Александрии повторить
платоновский расцвет,
пифагорейский взлёт
и власть Гермеса-Тота.
Открытий там и до сих пор не счесть.
Затем Дом Мудрости
в сиятельном Багдаде,
и звёздный Улугбек
в любимом Самарканде.
И дому Медичи отдаю я честь
и воплощенью Македонского
вдруг в Наполеоне,
и всем, кто силы не жалея,
готов на небеса взлететь
и гениев не отправлять на смерть,
а создавать условия
на деньги,
что благу, а не злу должны служить,
иначе они жалкие гроши.
Чудесное творенье -
наша жизнь,
и земная вся природа
от солнечного света
в утончённой мере
нас убеждают в том,
что лишь в познанье вера
и к истине любовь
нас приводят к небу.