Аромат зла... Три новеллы

Новелла1
НИКОГДА НЕ ИГРАЙТЕ В ПРЯТКИ...

   Та незабываемая осень была особенно прекрасна, так прекрасна…
Казалось, что тепло никогда не уйдёт, а разноцветные листья будут вечно красоваться в пышных кронах парковых деревьев.
А сейчас в старом парке день ото дня становилось прохладнее, и ветер всё чаще кружил в замысловатом танце с опадающей золотой листвой…
Оливия приходила сюда осенью так часто, как только могла. Она очень медленно шла по парковой аллее до самой дальней игровой площадки, там присаживалась на свободную широкую скамью и, закрыв глаза, подставляла лицо последним ласковым лучам заходящего солнца.
Она вслушивалась в детские голоса, доносящиеся из песочницы, в весёлый щебет юрких птиц, радующихся последнему теплу, и задумывалась о своей жизни.
Почему это произошло именно с ней тогда, почему? Она не знала ответа и, возможно, пыталась найти его, возвращаясь сюда каждую осень вот уже пятнадцать лет…

Она не стала джазовой певицей и перестала рисовать, она рассталась с мужем и  почти не интересовалась жизнью сына.
Той осенью время для неё остановилось, и ничто в мире не смогло бы заставить её жить и улыбаться, как прежде, ну, разве что на мгновение эти пушистые игривые белки, смело берущие прямо из её ладони вкусные орешки и ещё этот беззаботный детский смех…
 Она улыбнулась, не разжимая губ, но привычный ком в горле снова дал о себе знать болезненным спазмом. Как будто кто-то снова и снова душил её, не давая воздуху попадать в трахею…
Слёзы наворачивались на глаза и текли по щекам тонкими ручейками, принося некоторое облегчение, пока спазм, наконец, не отпускал…
Оливия понимая, что осталась сидеть в парке совсем одна, медленно поднималась и шла обратно тем же путём, приподняв воротник куртки или натянув на голову капюшон…

Запахи часто причиняют нам боль. Запахи той поздней осени становились для неё порой просто невыносимыми, и страдания то оттачивали, то, напротив, притупляли боль, поселившуюся в её сердце теперь уже навсегда.
Звёзды заставляют нас подчиняться. Вот и Оливия, подчиняясь смене сезонов, времени суток, расположению звёзд и прочим премудростям великой Вселенной, продолжала ходить на работу, что-то там делала, чтобы приносить фирме доход и получать за это вознаграждение.
Её не радовали деньги и не огорчали, они были просто средством её никому не нужного, как она думала, существования…

Мысли путались в её голове и конкурировали «по степени важности» между собой, но всегда возвращались в одну и ту же точку: жизнь для тебя теперь не имеет смысла…

Обычно после такой прогулки начинала болеть голова, и Оливия заходила в маленький уютный бар, чтобы выпить небольшую порцию крепкого алкоголя, заменяющую ей и ужин и снотворное.

Дома она автоматически принимала тёплый душ, натягивала пижаму и шла в спальню. Включив тусклый ночник, она привычным движением брала со столика старый альбом с семейными фотографиями и ложилась в кровать поверх одеяла.

Она всегда открывала в альбоме только последнюю страницу, где с увеличенной фотографии улыбалась её трёхлетняя дочка. Фото было сделано именно в тот роковой день, когда Оливия видела её в последний раз.
Пятнадцать лет назад малышка бесследно исчезла с той самой детской площадки в парке, где они так любили играть в прятки…

«Никогда не играйте в прятки со своими детьми…»,- прошептала Оливия, проваливаясь в черноту вечного сна…

И золоту листвы не скрыть болезнь души,-
Не исцелит изъянов тонких осень...
Живёт, как аутист, она одна, в глуши.
И только крики птиц и неба просинь...

Куда ведёт строка? В хитросплетение лет,
В клубке времён спасительная фраза...
А доктор зло не сразу даст ответ.
А недуг зла - депрессии зараза.

Депрессии... Не знаю, что сказать.
ОТСУТСТВИЕ Любви, вот - главная причина.
И скоро Осень сможет доказать:
Здесь не поможет ни один мужчина...

***

Новелла 2

ПОЦЕЛУЙ ЗМЕИ

Они стояли на берегу изумрудно-бирюзового океана в полный штиль. Первые лучи только что проснувшегося светила коснулись поверхности пока едва видимых, но уже набирающих силу, волн… Океан вдруг ожил и заволновался, переливаясь всеми оттенками зелёного…

Оголённые мускулистые торсы косарей медленно приближались, словно в ритмичном танце – беззвучно и неотвратимо…
Капельки пота стекали тонкими струйками расплавленного золота по их бронзовым телам. Они двигались навстречу друг другу с четырёх сторон света, оставляя каждый за собой  ровный, длинный тёмно-зелёный след втоптанной в землю волны…
Когда они сошлись, то оказались в центре огромного, вселенского креста, как будто только что вытесанного из природного малахита.

В том месте, где они встретились, в самом центре, сидела кроткая диковинная птица. Они спугнули её, сами того не желая, и она улетела, оставив одиноко лежать в клочке не скошенной травы совсем маленькое, крохотное яйцо…
Косари не заметили его и раздавили,- слишком мало, чтобы почувствовать… Утерев пот и, перекинув косы через плечо, они радостные возвращались проторенной ими же дорогой назад.

Они стояли на голой, выжженной солнцем земле. Скошенная трава так быстро увяла и  пожелтела, превратившись в солому, которую развеял налетевший ниоткуда ветер.
В том самом месте, где совсем недавно сидела маленькая птица, теперь, свернувшись в неподвижное, холодное, мраморное кольцо, лежала огромная серая змея, кусающая свой хвост…

***

Люди, не играйте в...войну!
В ней не бывает победителей.

Берегите детей и природу.
Ищите только свою дорогу.
Верьте Богу...

***

Новелла 3


АРОМАТ ЗЛА


    Раньше, когда они были совсем молоды и уже только этим счастливы, они мечтали жить долго-долго вместе, до глубокой старости и, конечно, желали умереть в один день.
Они говорили об этом с такой душевной нежностью, юношеской непорочностью и свято верили в сказанное...
 
А сейчас, где-то в самой глубине души, она с неистовой "чистотой и злобой" обиженного ребёнка, желала его смерти.

Пусть он умрёт раньше, совсем не намного, но всё-таки, пусть он умрёт раньше… Это было бы так справедливо.
Скорее всего, он теперь тоже хотел её смерти. Ведь вместе с ней он похоронил бы свою страшную тайну. Кроме неё, о его тайне никто не догадывался, и только она теперь знала о нём абсолютно всё.
Окружающие всегда считали его хорошим человеком, коллеги - очень знающим психиатром, поэтому у него вообще не было врагов. Вернее, у него был только один враг, но этого врага он давно уже сделал своим единственным другом.
Кажется, сам дьявол поселился в его душе, заставляя его делать то, о чём он по-началу не хотел даже думать, но со временем противиться этому он уже и не мог и не желал.
Он втайне наслаждался созерцанием измождённых нервной анорексией женских тел, попадавших к нему на особое психиатрическое лечение, но теперь, уже волею судьбы, полностью обречённых на физическую смерть...
Когда в психиатрическое отделение привозили модель, «жертву» анорексии, он с нескрываемым чувством внутреннего удовлетворения констатировал: ей осталось совсем недолго. Она скоро исчезнет, ничего не останется, только особый аромат иссушённой голодом и временем плоти будет ещё какое-то время незримо присутствовать, витать в воздухе, возбуждая его больное воображение.
Врач должен помогать, спасать, исцелять. Его же порочная страсть заставляла просто спокойно наблюдать за угасанием человеческой жизни, забыв навсегда о клятве «не навреди»…

Он почти с наслаждением осматривал безвозвратно исчезнувшую женскую плоть. Проводил пальцами по немощному телу с выступавшими поверх кожи шейными позвонками и рёбрами. Эти скелеты уже никому не нужны, только ему одному…
Этот запах, прекрасный аромат, похожий на аромат чабреца и полыни, который издавали немощные женские тела, высыхая и обезвоживаясь, просто сводил его с ума.

Однажды, он причинил ей боль, очень сильно разочаровал, навсегда разбил её чувствительное сердце, ранил её тонкую чистую душу…
 
Она всегда была стройной и подтянутой. Только во время беременности набрала «положенные» килограммы, совсем немного, наверное, только за счёт веса плода.
Но первый вопрос, который он задал ей после родов, поверг её в шок.
Его интересовало, останется ли она такой, и как скоро она сможет вернуть свою форму...
Его совсем не волновало её самочувствие, как она спит…
Именно тогда у неё и закралось подозрение, что и к смерти женщин, попадающих в  психиатрическое отделение, он имеет какое-то отношение. Но какое…

Она лежала почти неподвижно. Её тело было почти невесомо, казалось, что оно легче пёрышка, пушинки, пылинки… Она уже давно не ела, не помнила, когда в последний раз пила. В этом доме не было никакой еды, но ей казалось, что она, словно бабочка, питается нектарами и ароматами трав и цветов, этими нереальными эфирными органическими образованиями, которые порождала сама её высыхающая плоть.
А когда входил он, комната сразу наполнялась тошнотворным запахом пищи, которую он, скорее всего, принимал втайне от неё. Это был запах гниения, отвратительный запах разлагающейся плоти...
Ей становилось невыносимо плохо, иногда её тошнило. Но выделения из её желудка были с каждым разом всё скуднее, а аромат их был всё насыщеннее и удивительнее...
Аромат лепестков розы и цветов айвы, апельсиновых деревьев и магнолии…
Он опьянял его и доводил до экстаза.

  В полном изнеможении он засыпал рядом с ней, надеясь, что когда он проснётся, её уже не будет в живых, но этот необыкновенный аромат останется навсегда в этой закрытой наглухо от всего мира комнате…
Она на какое-то время очнулась от забвения и прислушалась, стараясь уловить его дыхание. Он не дышал. Она приблизила глаза к его лицу и увидела, что он лежит с открытыми глазами, на его лице застыла блаженная улыбка. Он был мёртв…

В спальне витал этот прекрасный аромат её, уже почти умершей плоти. Он был такой сильный, концентрированный и насыщенный, что показался ей видимым и осязаемым. Этот аромат зла…

Собрав остатки последних сил, она распахнула окно и увидела, как потревоженная кем-то стайка разноцветных бабочек бесшумно вспорхнула с зелёной лужайки старого сада...
Чёрный стриж, появившийся ниоткуда, стрелой метнулся за ними в небо...

"Умри, плоть... ради спасения моей души... ради Любви",- шептала она с неистовой "чистотой и злобой" пересохшими губами, вдыхая терпкие ароматы весны, пока не уснули вечным сном бабочки её прекрасных глаз...

***

Голограммы памятных событий
Оживают в радужных картинках.
Радость и печаль былых наитий...
В белых лепестках или снежинках

Кружатся под лазерной иглой
В вихре времени, не повернуть.
Спрятано, укрыто вечной мглой,
И не повторится прошлый путь!

Все ошибки осознал и что же?
Гложет душу горечь сожалений.
Время настоящее дороже!
И в молитве, стоя на коленях,

Кайся, зло, в содеянных грехах...