Непобедимый интроверт

Мне нравится все до боли в ребрах убогое:
Тусклый свет оголтело скребящей в окно зимы заскорузлыми бледными пальцами;
Тонких кружев забытой мечты сплетать мягкие нити на кроваво багровых пяльцах,
И лечить свое существо под пологом кровати: больное, двуногое, доброе.

Оно любит сидеть там целыми сутками, днями, часами, унциями
отмерять варенье из сводящей скулы в дугу облепихи, из липкой и пыльной банки (кстати, его любимого),
Вместе со мной жевать купленные в субботнюю ночь тольяттинские с маком баранки,
И на меня за то, что не разделила с ним вечернюю трапезу, начинает до сочельника, дуться.

Но я беру в руки книги и ему перед сном, налив топленого молока в гипсокартонную кружку, читаю:
Бредбери, Бродский, Селинджер, Аксаков, Есенин, Достоевский, Маршак -
А потом слышу тихий, внизу, под матрацом, робкий, невольный шаг -
И с улыбкой смотрю, как оно под покровом моего настольного ночника, с затаренным когда-то клюквенным розовым пряником, теплое белое месиво, уплетает.

Ну ладно, подулись - забыли, завтра настанет новый, в свете рассыпчатых серых будней, хмурый холодный день,
А мы валяемся вместе: я под пледом в мягкой кровати, а оно - подо мной, на томах моих нераскрытых, выученных уже практически наизусть, имитлиновых книг -
А проснувшись средь ночи, начинаю писать картину одну (оно подает мне кисти и скипидар): вечер, закат, объятия нежные, тихий песчаный бриг,
Где находятся двое - влюбленные дети спокойного черного моря: милая девушка, добрый и скромный парень.

Когда ностальгия затягивает меня, с головой, под простынку, под шепот оконных штор, под жеваный пододеяльник,
Мы с ним вместе сидим и потягиваем горячий зеленый, с ложечкой цветочного меда, целительный чай -
Оно меня, каждый раз, с арсеналом живительным этим, по приходу домой, встречает,
Под повешенным, старательно составленным мной, календурем,
Где вместо понедельника - понеспальник.

И когда замерзаю от сифонящего сквозь старательно залатанные желтой малярной лентой одинокие белые форточки, ветра,
Получаю под ноги связанный им, весь в шарушках, клетчатый, теплый, немного колючий, но милый шарф -
Открываю с лекарствами дорогостоящими отдельно стоящий в углу, граненый ударами, давно облупившийся, мятного цвета, шкаф -
Только с антигриппином малиновым, пространством пустой замаранной воплями комнаты, озонированным, и его безмерной заботой, оказываюсь согрета.

А в выходные мы любим вдвоем развалиться на не заправленном даже Флорентийском диване,
Заполняя пространство обзора телевизора обертками от конфет, фольгой от печенья, пустыми коробками из-под чипсов -
Ей богу, судя по тому, что мы смотрим и любим смотреть, нам нужно обоим, причем незамедлительно, в стационаре, ахахах, лечиться -
"Заклятие", "Зеркала","Джек потрошитель", "American Horror Story" - ну, что скажете? Подумайте сами

И вот так происходит у нас постоянно, я даже, честно признаться, забываю практически
О душевных ранах, когда вспоминаю, что живет под кроватью тихое, кроткое и бесконечно любимое, существо -
Его имя - проказы, а прозвище - пушистый, непоседливый, полосатый, чуть наглый, и толстый кот -
Все, несу ему миску с куриным пикантным Вискасом - прекращаю мыслить аналитически...