исповедь

Мне твердят, что пишу я совсем не по-детски,
В краже мыслей и строчек порой уличают,
Мол, "так много ль ты видел, и ведал ты бедствий,
Чтобы литься пером по бумаге в печали?"
Я до пошлости молод, отнюдь небезгрешен
И украдкой заглядывал к разным поэтам,
Чтоб понять, в чем мои недочеты и бреши,
Но, чтоб мне не поверить, причины ли это?
Я объехал в тоске по России полмира,
Совокупность культур и ландшафтов вкушая,
Не губя их, как сброд исламистов Пальмиру,
А порока незнанья свой разум лишая.
Я забыт и забыл больше близких, чем помню,
Был влюблен много раз, но всегда - безответно,
Поменял много улиц, домов, даже комнат
И идею, что в детстве казалась заветной.
Я прошел через бури сомнений и страха,
Размышлял: есть ли жизнь моя-бремя Сизифа?
Бил челом, шею клал на холодную плаху
Униженья и ревности. Острые рифы
Преграждали мне путь и ко дну, и на воздух.
(Я метался, не зная, где будет уютней).
Я до пошлости молод, но кажется поздним
Все, что я затеваю в безликие будни.
Я ходил по струне, я был в шаге от смерти,
Жизнь и смерть по-иному мгновенно осмыслив,
Потому, коль не верили раньше, поверьте
В мои слишком недетские строчки и мысли.