От подлого стыда сгорая

Когда,  от  подлого  стыда  сгорая,
Трусливо  ненавидя  всех  и  вся,
Свою  боязнь  смертельно  презирая,
Я  отвлекался,  в  грёзы  уносясь,
То  выбор  небывалый  открывался 
Измученному  сердцу  моему,
В  кого  я  только  там  не  воплощался,
Покинув  мерзкой  данности  тюрьму.

Был  властелином  полумира,
Жестокость,  смелость,  ум,  коварство,
Талант  актёра,  дар  факира
Развившим  ради  блага  царства.

Пророком  был – и  Божью  волю
Заблудшим  людям  нёс  бесстрашно,
Гонимой,  нетерпимой  долей
Как  высшей  доблестью  украшен.

То  в  тайны  мироздания  вникал,
Превозмогая  темноты  препоны,
И  строгой  стройной  мыслью  постигал
Природы  неизвестные  законы.

То,  прелесть  артистизма  ощутив,
Создал  в  искусстве  лучшие  творенья,
Годами  аскетизма  заплатив
За  прежде  недоступное  свершенье.

Потом,  от  подвигов  устав,
К  делам  полегче  обратился,
Красавицей  всемирной  став,
Собою  без  забот  гордился.

Был  эксцентричным  богачом,
На  прихоти  швырявшим  деньги,
Которому  всё  нипочём,
Ведь  беззаботный  он  бездельник.

То  в  виде  баловня  судьбы
Без  утомительной  борьбы
В  любом  занятье,  ремесле
Был,  словно  кочевой  в  седле.

То  женщин  просто  соблазнял,
Причём,  прекраснейших  пленял,
И  злых  соперников  вражду
Умел  не  превратить  в  беду.

Соскучившись  по  трудностям,
Страдая  от  завистников,
В  свой  круг  решил  вернуться  я,
В  привычную  зависимость.

И  в  обличье  дружка  и  коллеги
Насладился  его  достатком,
У  соседа  перенял  уменье
Тормозить – и  подвыпил  сладко.

Сам  бездетный,  считай,  не  женатый,
Превратился  в  отца  и  мужа,
И  в  семье-то  всё  складно  и  ладно,
И  любовнице  юной  нужен.

Напоследок  решил  я  вселиться
В  довольного  хреновой  жизнью,
Лучшего  способа  развеселиться
Не  отыщешь  в  нашей  отчизне.

Эх,  если  б  мог  я  чувствовать  себя  почаще
В  равновесии  с  желаньями  моими,
Нужду  в  мечте  мучительно-манящей 
Не  терпя,  жил  я  бы  утоленьями  одними.

Лишь  иногда  бы  непокой  смущал  прелестно,
В  должной  мере  бодрость  духа  возвращая,
Конечно,  в  треволнениях  уместных
Обещал  мне  подарить  немножко  больше  рая.

Но  кончится  сеанс  самогипноза,
Навалится  обрыдшее,  незваное,
Да,  как  тут  уцелеешь  без  наркоза –
Где  я  и  где  оно,  моё  желанное?

Живу,  стараясь  кое-как  держаться
На  самом  низком  из  возможных  уровне,
Могу  в  самовнушеньях  отвлекаться –
И  лишь  поэтому  ещё  не  умер  я.

То,  что  позволяет  нам  мечтать,
Также  заставляет  нас  страдать,
Хочется  значительнее  стать,
А  не  только  в  облаках  витать.

И  проклятие,  и  благодать –
Психика  чрезмерная  всегда
Будет  человека  побуждать
Собственную  немощь  побеждать.