о цитатах

"Поговори со мной цитатами,
Переводящими сквозь смерть.
Давай, двадцатыми — тридцатыми
Друг другу души рвать и греть"
                В. Пуханов               

«Хню, отдохнув, взмахнула сильными костями и двинулась вперёд»               
                Д.Хармс. «Хню»


когда я на ботаника училась, на практике я навестила лес,
чтоб описать со знанием предмета четыре яруса фитоценоза.
Вот мохово-лишайниковый ярус
(в стихотворении пойдём в неправильном порядке, точнее – снизу вверх).
Присев на шкуру мха, короткошёрстность
её и мягкость отметив незелёным словом «сфагнум»,
я наслаждалась зеленью покрова
и наделяла серые кораллы подушек ягеля свечением морского дна.
На следующий ярус поднявшись взглядом, я думала
(писала же в дневник совсем иное, в терминах науки):
«Вот ветреницы, все они почти
пообводили дни свои «глазами анемон»,
пооблетели, «крылышкуя» лепестками,
а прочая цветная трепетень из жёлтых лютиков и синих незабудок
пока вовсю волнуется «при звуке ветерка».
Нескоро, через месяц-два,
здесь будет пахнуть слабым чаепитьем
от зарослей кипрейных сверхлиловых,
но уже (в кустарничковом ярусе)
под запечатленный звон ещё невызревшего аметиста шишкоягод
прощённый Богом можжевельник Заболоцкого
подобием улыбки обдаёт.
И, нахлебавшись Хлебникова вволю,
харизмой Хармса впечатлившись, я
описывала в терминах науки древесный ярус,
но думала, конечно, по-иному:
«Здесь Хлебников стоит, «с дубровой одинаков»,
в дупле у дуба «водяное сердце» бутылкой притворяется с водой,
здесь пробегала молодая Хню и славила достоинства природы…».
Умом естествознатца я, конечно, понимала,
что до таких широт-долгот не доберутся
ни «тёмный дуб склонялся и шумел»,
ни «клён ты мой», ни «тишина над кипарисом»…..
Высокоблагородие сосна – вот доминанта здешних мест!
Но нет, не подобает так обращаться к знаменосцу (мы
запишем в дневнике про флаговую форму,
про северных ветров преобладанье.
А ты молчи себе, останься в «Макбет»
и с толку не сбивай, Бирнамский лес!)

Вот так училась я.  С годами, постепенно,
ровнялся ритм, ломался детский почерк, менялся голос, рок впадал в романс.

я сложно думала и странно говорила,
с лохматой головой,  в смешном ходила,
цитаты, как своё, произносила,
носила самозванно имя Хню, любуясь словом.
Но, следуя своим перерожденьям,
я научилась правильным движеньям,
не поддаваться головокруженьям,
не жить вразнос, не дохнуть на бегу.
диеты чту, не пью лекарств горстями,
и взмахиваю «сильными костями»,
и к чайнику бросаюсь по свистку,
чтобы напиться чаю травяного
и двинуться вперёд.
А в небесах
поэтов вышних птичьи голоса
звучат-звучат, и повергают в слёзы
смирения, и слышу наизусть:
«Учись у них – у дуба, у берёзы».
Учусь.