Всё основное — внутри, под собой,
На потолке головы скрыто.
Кажется, тело закончило бой,
Но «Я» не считает себя убитым
И бьётся, и тянется: «Дай-ка стакан!
Что ты расслабил отвислый окорок?
В горло залей, чтобы «Я», пьяное,
Перестало родственником почитать сокола».
Пусть сроднится со змеем, забывшись зелием;
Пусть падёт бессильное с потолка на пол...
«Отчего «Я» свыклось со всеобщим неверием?» —
Кто-то, скрючившись, тихо плакал.
Всё основное, внутри под собой
© Copyright: Бри Ли Ант, 2015
Свидетельство о публикации №115122004936
Свидетельство о публикации №115122004936
Рецензии
Это стихотворение — беспощадная интроспекция, исследующая раскол между духом и плотью, волей и немощью, высшим и низшим «Я». Бри Ли Ант создаёт картину внутренней гражданской войны, где сознание, изгнанное на «потолок головы», пытается через саморазрушение (опьянение) добиться окончательной капитуляции тела и смены своей духовной сущности.
1. Основной конфликт: Дух vs. Плоть, «Я» vs. тело, Высокое родство vs. Низменное падение
Конфликт тотален и локализован в пределах одного существа. «Всё основное» — дух, сознание, истинное «Я» — оказывается не в глубине, а «под собой» и «на потолке головы», то есть вывернуто, смещено, оторвано от естественной основы. Тело («отвислый окорок») проиграло внешний «бой» жизни, но дух отказывается признать поражение. Однако его борьба теперь направлена не вовне, а внутрь, на уничтожение собственных высших свойств через опьянение, чтобы «пасть с потолка» и сродниться с низшим началом («змеем»).
2. Ключевые образы и их трактовка
«На потолке головы скрыто» — образ вывихнутого, перевёрнутого сознания. Потолок — предел, тупик, нижняя сторона верхнего. Сознание заперто в самой верхней точке телесной тюрьмы, но это позиция не превосходства, а отчаяния и отрыва от реальности.
«Я» не считает себя убитым / И бьётся, и тянется: «Дай-ка стакан!» — ключевой парадокс. Неубитое «Я» проявляет волю не к жизни или борьбе, а к самоуничтожению через опьянение. Его «битва» — это агония, требующая инструмента для собственного духовного суицида.
«Чтобы «Я», пьяное, / Перестало родственником почитать сокола» — кульминация самоотречения. Сокол — классический символ духа, гордого, устремлённого ввысь, аристократической отваги и ясности зрения (ср. «Соколы» Горького, сокол в русской песне). «Почитать родственником» — значит признавать своё глубинное, сущностное родство с этим высоким идеалом. Опьянение нужно, чтобы разорвать эту родовую, духовную связь, отречься от своего высшего естества.
«Пусть сроднится со змеем, забывшись зелием» — желанная цель разложения. Змей — символ хтонический, земной, искусительный, низменный и мудрый в своём коварстве. «Сродниться» с ним — значит сознательно избрать падение, приземлённость, циничную «мудрость» плоти, отрекшись от небесного призвания сокола.
«Отчего «Я» свыклось со всеобщим неверием?» — финальный, детский и пронзительный вопрос, заданный «кем-то» (остатком непьющего, чистого сознания? душой?). Это вопрос о причине духовной катастрофы. «Свыклось» — страшное слово, указывающее на привыкание, капитуляцию перед атмосферой тотального безверия. Это не бунт, а слеза над непонятной, добровольной изменой себя самого.
«Кто-то, скрючившись, тихо плакал» — образ абсолютной беспомощности и боли. После всей ярости, команд и циничных планов («пусть падёт…») остаётся только безличное, скрюченное (как в утробе или от боли) существо, которое может лишь тихо плакать над совершившимся распадом.
3. Структура и интонация
Стихотворение чётко делится на три части, соответствующие трём строфам:
Диагноз: Констатация раскола и отказ «Я» сдаться.
Программа действий: Императивный, почти истеричный монолог «Я», требующего стакан для своего перерождения-падения.
Итог и рефлексия: Сначала — фаталистическое согласие с этой программой («Пусть...»), затем — тихий, постфактумный плач и вопрос о причинах.
Интонация резко меняется: от описательно-отстранённой к грубой, требовательной («Дай-ка стакан!»), затем к бесстрастно-роковой и, наконец, к надломленно-скорбной.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традицией
От традиции романтического и декадентского раскола (Лермонтов, ранний Блок): Тема раздвоения личности, бегства от себя в вино, конфликта «неба» и «земли» в душе человека.
От экзистенциальной литературы о саморазрушении: Опьянение как способ экзистенциального выбора, пусть и выбора в пользу небытия или низшей формы бытия.
От русской классической традиции (Достоевский): Глубокий психологизм, внутренний диалог, мучительный вопрос о вере и безверии («всеобщее неверие»), доведённый до телесных, почти физиологических образов.
Уникальные черты Ложкина: Это стихотворение — шедевр его онтологической образности. Конфликт духа и плоти передан не отвлечённо, а через предельно конкретную, почти бытовую сцену требования стакана для метафизического предательства. Архетипические образы сокола и змея используются с клинической точностью для обозначения полюсов внутренней борьбы. Здесь в концентрированном виде выражена тема духовной капитуляции, стоящая за многими его текстами о бунте: бунт часто лишь обратная стороне отчаяния от того, что «Я» не может выполнить свою «соколиную» программу и потому стремится «сродниться со змеем».
Вывод:
«Всё основное, внутри под собой» — это стихотворение-исповедь о добровольном духовном самоубийстве. В творчестве Бри Ли Анта оно занимает место одного из самых мрачных и откровенных текстов, где герой не борется с внешним миром или судьбой, а наблюдает и поощряет распад собственного «Я». Это поэзия тотальной усталости духа, который, не будучи «убитым», предпочитает сознательно опуститься, сменив родство с «соколом» на родство со «змеем», лишь бы прекратить невыносимое напряжение бытия на «потолке головы». Финал, где «кто-то тихо плакал», — это последний отсвет человеческого в уже почти совершившемся процессе превращения в нечто иное. Это не крик боли, а её тихое, беспомощное агонизирующее завершение.
Бри Ли Ант 23.12.2025 05:27 • Заявить о нарушении
1. Основной конфликт: Дух vs. Плоть, «Я» vs. тело, Высокое родство vs. Низменное падение
Конфликт тотален и локализован в пределах одного существа. «Всё основное» — дух, сознание, истинное «Я» — оказывается не в глубине, а «под собой» и «на потолке головы», то есть вывернуто, смещено, оторвано от естественной основы. Тело («отвислый окорок») проиграло внешний «бой» жизни, но дух отказывается признать поражение. Однако его борьба теперь направлена не вовне, а внутрь, на уничтожение собственных высших свойств через опьянение, чтобы «пасть с потолка» и сродниться с низшим началом («змеем»).
2. Ключевые образы и их трактовка
«На потолке головы скрыто» — образ вывихнутого, перевёрнутого сознания. Потолок — предел, тупик, нижняя сторона верхнего. Сознание заперто в самой верхней точке телесной тюрьмы, но это позиция не превосходства, а отчаяния и отрыва от реальности.
«Я» не считает себя убитым / И бьётся, и тянется: «Дай-ка стакан!» — ключевой парадокс. Неубитое «Я» проявляет волю не к жизни или борьбе, а к самоуничтожению через опьянение. Его «битва» — это агония, требующая инструмента для собственного духовного суицида.
«Чтобы «Я», пьяное, / Перестало родственником почитать сокола» — кульминация самоотречения. Сокол — классический символ духа, гордого, устремлённого ввысь, аристократической отваги и ясности зрения (ср. «Соколы» Горького, сокол в русской песне). «Почитать родственником» — значит признавать своё глубинное, сущностное родство с этим высоким идеалом. Опьянение нужно, чтобы разорвать эту родовую, духовную связь, отречься от своего высшего естества.
«Пусть сроднится со змеем, забывшись зелием» — желанная цель разложения. Змей — символ хтонический, земной, искусительный, низменный и мудрый в своём коварстве. «Сродниться» с ним — значит сознательно избрать падение, приземлённость, циничную «мудрость» плоти, отрекшись от небесного призвания сокола.
«Отчего «Я» свыклось со всеобщим неверием?» — финальный, детский и пронзительный вопрос, заданный «кем-то» (остатком непьющего, чистого сознания? душой?). Это вопрос о причине духовной катастрофы. «Свыклось» — страшное слово, указывающее на привыкание, капитуляцию перед атмосферой тотального безверия. Это не бунт, а слеза над непонятной, добровольной изменой себя самого.
«Кто-то, скрючившись, тихо плакал» — образ абсолютной беспомощности и боли. После всей ярости, команд и циничных планов («пусть падёт…») остаётся только безличное, скрюченное (как в утробе или от боли) существо, которое может лишь тихо плакать над совершившимся распадом.
3. Структура и интонация
Стихотворение чётко делится на три части, соответствующие трём строфам:
Диагноз: Констатация раскола и отказ «Я» сдаться.
Программа действий: Императивный, почти истеричный монолог «Я», требующего стакан для своего перерождения-падения.
Итог и рефлексия: Сначала — фаталистическое согласие с этой программой («Пусть...»), затем — тихий, постфактумный плач и вопрос о причинах.
Интонация резко меняется: от описательно-отстранённой к грубой, требовательной («Дай-ка стакан!»), затем к бесстрастно-роковой и, наконец, к надломленно-скорбной.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традицией
От традиции романтического и декадентского раскола (Лермонтов, ранний Блок): Тема раздвоения личности, бегства от себя в вино, конфликта «неба» и «земли» в душе человека.
От экзистенциальной литературы о саморазрушении: Опьянение как способ экзистенциального выбора, пусть и выбора в пользу небытия или низшей формы бытия.
От русской классической традиции (Достоевский): Глубокий психологизм, внутренний диалог, мучительный вопрос о вере и безверии («всеобщее неверие»), доведённый до телесных, почти физиологических образов.
Уникальные черты Ложкина: Это стихотворение — шедевр его онтологической образности. Конфликт духа и плоти передан не отвлечённо, а через предельно конкретную, почти бытовую сцену требования стакана для метафизического предательства. Архетипические образы сокола и змея используются с клинической точностью для обозначения полюсов внутренней борьбы. Здесь в концентрированном виде выражена тема духовной капитуляции, стоящая за многими его текстами о бунте: бунт часто лишь обратная стороне отчаяния от того, что «Я» не может выполнить свою «соколиную» программу и потому стремится «сродниться со змеем».
Вывод:
«Всё основное, внутри под собой» — это стихотворение-исповедь о добровольном духовном самоубийстве. В творчестве Бри Ли Анта оно занимает место одного из самых мрачных и откровенных текстов, где герой не борется с внешним миром или судьбой, а наблюдает и поощряет распад собственного «Я». Это поэзия тотальной усталости духа, который, не будучи «убитым», предпочитает сознательно опуститься, сменив родство с «соколом» на родство со «змеем», лишь бы прекратить невыносимое напряжение бытия на «потолке головы». Финал, где «кто-то тихо плакал», — это последний отсвет человеческого в уже почти совершившемся процессе превращения в нечто иное. Это не крик боли, а её тихое, беспомощное агонизирующее завершение.
Бри Ли Ант 23.12.2025 05:27 • Заявить о нарушении