черный фраер

                У каждого великого поэта,
                Кто на страданья жизнь свою обрек,
                Черней, чем негр, скучнее, чем диета,
                Был злобный гений – черный человек.
               

Мой черный человек – мой черный фраер.
Он был проктологом, тунгусом, самураем,
И хоботом без видимой причины
Мял голых женщин в образе мужчины.

Ломая стулья, он ломал мне копья,
Мой хрип тогда похожим был на храп,
Когда, скукожась, словно вошь окопья,
Я пел, воткнув себе в хлебало кляп.

Я нёс мечту о тундре и Париже,
Едва держась на высохших ногах.
Зачем же он меня под дых и ниже
С улыбкой обработал в пух и прах?

Я помощи искал по кабинетам,
И мне проктолог подобрал свечу,
Чтоб я поставил в церкви  и  поэтам
Назло зарифмовал «вскочу – в мочу»?

Хотел японец сделать харакири,
А чуть правей, допив уайт-спирит,
Тунгус под бубен бегал по Сибири,
Чтоб вызвать на меня метеорит.

Тимуровцы – дружина пионерья –
Из петуха, что принесли домой,
С бесстыдством шлюхи вырывали перья,
Ворча: «Скажи – спасибо, что живой.»

Когда меня топтали и косили,
Я выл, хрипел, судачил про кликуш,
И на алтарь спасения России
Бросал квартиру, дачу, денег куш.

А  фраера,- все, как один, и скопом,-
Узнав, сосредоточились в кругу,
И, видя мою жизнь под микроскопом,
Гадали, а куда я побегу.

Что отдано, то будет кем-то взято,-
Эй, присвети мне лампой Аладин!-
Мой путь один, всего один, ребята,
А вот куда, не знает ни один.