Телегония боли

Сижу в этот сливочно-горчичный в ощущениях вечер, в окружении многих других, незнакомых мне, к великому счастью, людей -
Пью вино полусладкое красное, гранатовое, в дорогом и дешевом на качество общества, ресторане -
И топлю свою боль, накатывающую волнами, и тону вместе с ней, в граненом хрустальном бокале -
понимаю, что нет больше в душе тех смирных, отважных, и праздных страстей.

Я иная, другая, с черно-строптивым цветом сожженных химической краской, пшеничных волос;
С кровавыми,пухлыми, потрескавшимися от частых поцелуев сквозь бетонную стену, губами -
Сижу и замарываю вас своими заумными в фразах словами,
Берендя свои взглядом на запястьях отпечатки фиолетово-черных зефирных полос.

И стою на тропе ожиданий, зализанных ночью во вкусе медовых рахата-лукумных ран,
Пред чертой невезения и чертовых басовых в вирусе голоса неудач:
Сколько можно гонений, падений, дешевых в руках передач -
Зажжен сигаретный ствол, откупорена бутылка спиртного, заготовлена пачка "Спутника", открыт замызганный ржавый от эрозии кран.

Выпадаю в реальность от ощущения неминуемой черствой боли,
Закалываю вилкой фамильной, наборной, застенчивых куполов сказанных тостов паршивый сальной перефраз:
Плевать на забытые строки, и проклятый конченной ложью, заключенный в железные цепи заразы, фантомас:
Рву струны души на грифе парадных порочных страданий, в склоченном гитарном миноре.

И я забываю, откуда приехало это бренное, убитое сложными думами, тело,
Свою миссию в целом, что значу для всех этих розовых радостных лиц:
Ломается преграда выкрашенных аэрозольным даммарным лаком личных границ,
Мой забытый талант, моя грязная, тонкокостная плоть - все в событиях гребанной отчаянной депрессии прогорело...

Знаешь, и даже сейчас, находясь под давлением высокоградусного алкоголя (как писал Заратустра),
Я впадаю в манию чувств, обращенных только к тебе, одному:
Обещаю, что не сломаюсь, не пойду ко дну,
Хотя у меня в голове сейчас до безумия чертовых горестей пусто...