Окошками на запад

         

Тишиной пропахшее жильё
в усмиренье монастырских комнат.
За окном то снег, то вороньё
чёрно-белым, век крылатым сонмом.

По утру расплавленным умом
в сгустках синевы вбираю запад,
и ещё зашоренным окном
огорошусь: дождь опять закапал.

Как скребётся! Перекрыть легко
грызуна косые поскребушки:
подоспевшим кофе с молоком,
монитора взрослою игрушкой,

бесконечной сверкою часов
с планами на день, как на неделю,
щебетом далёких голосов
до свету покинувших постели.

Как прекрасен сей предсмертный час
ленности,  где духа возрожденье
вновь меня забросит на Парнас
прошлых дней зеркальным отраженьем.

Так в привычках постоянен скит,
где царит размеренность и святость.
Ворох зарифмованных молитв -
нет! не скит, коль в нём живёт покляпость*

неотвязно кланяться стихам
за иного счастья неименьем,
бить поклоны ранним петухам -
краснобаям ловких песнопений!

Шифровальщик! Шифр моей судьбы,
не взломать и не раздвинуть стены,
где растут в избытке, как грибы,
роли плодовитой Мельпомены.

Ты замудр, но я ещё мудрей,
злись не злись, но ты не всё захапал:
по весне разбудит соловей
тишину с окошками на запад.

    *Покляпость — загогулина, закорючина.

     12.12. 2015 г.