Военный хлеб
на ощупь походил на пластелин.
Его ломоть, обласканый губами, -
не только детской жизни властелин –
так тёмен был, тяжёл, пахуч и сладок!..
За ним, в мороз, в жару, в осенний дождь,
надёжно деньги с карточками спрятав,
в очередях мы маялись всю ночь.
Но был ещё один – нежнейший белый,
что полагался маме на паёк.
О нём мы даже и мечтать не смели:
взглянуть – и то, из нас, не каждый мог.
Его тогда, со всей пайковой снедью:
с консервами и водкой – что я знал? –
тайком от нас укладывали в сетку
и относили прямо на базар.
А мама с бабушкой считали и писали –
что покупать, а что – никак нельзя ...
На деньги от пайка, концы с концами
тогда сводила не одна семья.
Но вот, однажды, бабушка с базара
вернулась без продуктов, вся в слезах.
- Какой-то негодяй, - она сказала, -
съел нашу булку на её глазах,
сказал, что нечем заплатить за это.
Тут слёзы полились из наших глаз. ...
Но бабушка вздохнула: “Ладно, дети.
Раз он так сделал, он несчастней нас.”
Свидетельство о публикации №115121000949