Семнадцать

Как тихо. Словно мир давно исчез.
Глаза мои наполнены тоскою
Меня сразил безмолвный черный бес,
Который даже правды не достоин.

Я  не живу. Я жить давно устал:
Мне надоело бредить и лукавить
Уже не верю сам своим устам,
Но сам же не хочу того исправить.

Я не смеюсь. Мой смех - пустой мираж,
В котором люди узнают оттенки счастья.
Так почему же столь святая блажь
Меня опять проходит правдой  настежь?

А мне семнадцать. Я ведь не старик,
Еще не знал любви и черных истин.
Но ложь моя меня ведет в тупик,
А смерть близка: на шее цепью виснет.

Я не хочу. Я не могу. Я раб!
Воткни мне в сердце побольней иголкой,
Пусть лучше буду мертв, чем глуп и слаб:
Коль все равно убил себя без толку.

Я не помог понять себя другим,
И сам узнать людей, увы, не в силах.
А потому  я сдохну  нелюдим:
Ведь жизнь шута.. Совсем меня убила.

А мне семнадцать. Я могу творить.
Могу заставить вас от грусти плакать.
Писать я научился.. Но не жить.
Надеюсь всё ж.. Что разделюсь в остаток.

Как тихо. Правда. Мир давно исчез,
Глаза мои размоет нежный ладан,
Согреет под землей уставший лес.
Я знаю. Точно знаю. Надо.