Рассказ Елене Крюковой о моём отъезде из рашки

               
Я уезжал из СССР никем - в лучшем случае инженером-пожарником, никак не поэтом, потому что Родина не напечатала ни единой строки, а было написано ох как немало. С 14 лет я знал что обязательно буду поэтом. Пример:

АПРЕЛЬ

Расклейщик луж – афиш,
полузабытый ветренник,
событие лови ж!
Сегодня город в ветре ник!

Над кменной ретортой
грачей весть – знак,
что в улицах – аортах
пульсирует весна.

Так от Кремля к Скабе
рушаться каскады
мокрых голубей
на клавиши фасадов.
                апр. 67
_________________________________
Скоба – район в Нижнем Новгороде.   

А Родине было наплевать на меня как и на всех прочих людей. Лижешь задницу Родине - молодец! Не лижешь - значит ты говно и по тебе тюрьма плачет: - Иди скорей сюда!
Москва, 15-летнее место проживания моего. Я получил наконец право на эмиграцию. Шёл 1988 год. Осень, переходящая в зиму. Я гуляю по старому Арбату и вижу привлекательную девушку. Она сидит на приступочке у ресторана "Прага", скучает, она одна и, наверное, ждёт кого то, а его нет.
Я подкатываюсь к этой девушке. Сажусь на приступочку и начинаю невинный разговор. Она замёрзла. Она отвечает мне, что мол так и так, она не дождалась ухажёера и что она будет делать она не знает, потому что она приехала в Москву из Владимира и т. д. и т. п.
Сидим близко-близко. Холод и ледяной ветер сближают нас.
Во! Ба! Ёлки - моталки! Ко мне подходит друг. Общение с другом и он предожил нам пойти к Джуне. Я удивляюсь, откуда он её знает? Она же наша королева! Он ухмыляется. Мы встаём с приступочки и чапаем к Джуне Давиташвили. Пять минут по старому Арбату, заваорачиваем у тевтра направо, входим в двор.
Он звонит и нам, замёрзшим, открывают. Тут угар! Сама Джуна выходит к нам и - цоп - её глаза выцеливают одного меня из нашей компании. Она берёт меня за руку и ведёт по всем её комнатам. Там хор с дирижёром распевае "её песню", хотя я знаю что песню она купила, как и 5,000 стихов, приписываемых ей всею нашенской страной. Картины? Несомненно её. Я вижу это в другой комнате, где никого нету, только мы с Джуной.
Походив по комнатам мы приходим в обеденную. Садимся за стол. Бокалы вина. Закуска. Она говорит мне что я Божий Поэт, что я буду писать стихи для неё, что денег будет океан. Я выслушиваю её. Говорит это она мне тихим, тихим голосом. Вокруг шум, гам. Мой друг наяривает красного палтуса. Подруга ест щи. Всё тип-топ, любо посмотреть.
Я отказываюсь от её предложения. Я то еду в Америку и всё тут. В пол четвёртого мы уходим от Джуны. Вот и весь рассказ. Можно бы вспомнить 1999 год, май, но это будет другая история.
                28 ноя 2015