Набросок

Холуй трясется. Раб хохочет.
И. Бродский

1

Лист не оплакивает почку,
как мать оплакивает дочку.
Строка предпочитает точку,
а не растерянность в конце.
Мы счастливы – они бессмертны,
акации и бересклеты,
поскольку не хранят секреты
в веснушках на твоем лице.

2

Гортань изобретает звуки.
Жених наглаживает брюки.
Судьба протягивает руки
навстречу мыслям и словам
о помощи, не беспокоясь
о будущем. И только совесть,
скаредничая, дремлет. Поезд
грохочет по своим делам.

3

Дождь заколачивает дачи.
Удача не считает сдачи.
Но мяч забит с такой подачи,
что гол не значит ничего.
Беда не приглашает в гости.
Язык неравнодушен к трости.
Звук перемалывает кости
губам гобоя своего.

4

В любви семантика не катит:
здесь слово «мало» значит «хватит».
Как каждый стол не любит скатерть,
так каждый веник любит пол.
Карась не срет икру, а мечет.
Есть карты, но открыться нечем.
И счета нет мечам и сечам.
И диск метает дискобол.

5

Печаль не чувствует тревоги.
И у развилок есть дороги.
Как циркуль, раздвигает ноги
шагать уставший землемер.
Враг не оказывает милость.
Но девушка уже склонилась
над вышиванием. Сонливость
не принимает полумер.

6

В краю поруганных республик,
где гривночку херачит рублик,
прощелкав дырку, сдохнул бублик
в петле георгиевских лент.
Но даже днем не спит вредитель.
И «Як» теперь не истребитель.
И Порошенко не кондитер,
а патриот и президент.

7

Сажай сепаратиста на кол!
Их скоро будет кот наплакал.
Я сам сидел и сильно какал.
Но – выжил. И теперь пишу
всем, кто читать умеет тоже:
«Я вас любил. Любовь, быть может,
еще вернется. Пушкин рожей
был сам под стать карандашу».

8

Над областным военкоматом,
где жив патриотизма атом
в осеннем воздухе, распятом
слепым предчувствием войны,
споткнувшись о венок терновый,
я вижу желтый лист кленовый
и поднимаю в небо новый
флаг обезумевшей страны.

9

Герань не беспокоит запах.
Не думай о красивых бабах.
Глаз отдохнет на баобабах –
у нас не те уже дубы.
На штукатурке много трещин.
На всех мужчин не хватит женщин.
Им голод тоже обеспечен.
Проверь возможности судьбы.

10

Не отворяй, как окна, вены.
Опасней ссоры, чем измены.
Любые жизни перемены
лишь норовят ударить в бровь.
Чем тяжелей волна, тем легче,
как плавники, расправить плечи
и вынырнуть в другие вещи:
они надежней, чем любовь.

11

Не верь историку и мифу.
Скорми свой холодильник грифу.
Поэт придумывает рифму
или берет ее взаймы.
Пойми: ошибки и промашки
важней, чем ложь или поблажки.
И даже у ночной рубашки
есть целомудрие каймы.

12

Невеста думает о браке,
о раке в собственном бараке.
И, соответственно, о сраке
невесты думает жених.
И оба думают: «Где деньги?»
Но рифмы нет для них: «ступеньки»
не к месту. Даже шапку Сеньки
толкнув, не выручите их.

13

Холуй трясется. Раб хохочет.
Ночами на доносы дрочит
один следак. И он не кончит.
Но в сейф кончает прокурор.
И челн плывет. В гальюне мочит
свой ужас и над ним хохочет
весь экипаж. Нескоро кончит.
И Время пишет Приговор.

14

Я посвятил набросок этот
словам великого поэта.
Он, улыбаясь, вышел где-то
за чашкой кофе покурить.
Фильтр оторвав от сигареты,
он пришивает эполеты.
Так поступали все поэты,
которые хотели жить.

15

Перо, не уставая, строчит.
Но курица, увы, не кочет.
Любимая ребенка хочет,
сама не знает – от кого.
Соситесь и совокупляйтесь!
Но если любите – старайтесь
достигнуть дна. Не удивляйтесь,
не получая ничего.

16

Сегодня праздник урожая.
Не спит душа моя живая.
Скрипит перо, не уставая,
приветствуя строкой сентябрь.
Я наблюдаю листьев падаль.
Их ученик, я часто падал.
Теперь стою от них поодаль.
За сентябрем придет октябрь.

17

За октябрем ноябрь настанет.
Надеюсь, сердце не устанет.
А в декабре я буду занят
уже рождественским стишком.
Надеюсь, старость не уступит
мне место в деревянной ступе.
Январь, февраль без мухи в супе.
А там и до весны пешком.

18

Я знаю, эти говнострочки –
занятие для одиночки.
Как кровь от зэковской заточки,
следы чернеют от пера.
Душа скорей судья, чем сводня.
Уже поскрипывает сходня.
Но завтра будет, как сегодня.
Сегодня было, как вчера.

19

Благодарю за эту милость,
за всё, что не и получилось;
за наслаждение, брезгливость,
за неуверенность и страх.
Я, неврастеник, недоносок,
благодарю судьбу за посох,
за каждый шаг, за отголосок
на шевелящихся губах.

20

Бумага не такое стерпит.
Мне ветер волосы не треплет.
И грусть не вызывает трепет.
Но буквы строятся в слова.
Слова становятся в порядок.
Ряды кладбищенских оградок
наводят в мыслях беспорядок.
И замерзает голова.

осень 2015
Днепропетровск