Как по краю, как по яру...

               
Как по краю, как по яру через вьюгу да метели,
Словно в песне дивной, старой  - кони гордые летели.
Кони гордые летели, вовсе удержу не зная.
И допеть мы не успели – не надышишься у края.
Кони, кони, что ж вы, кони, не смогли остановиться?
Где подставить мне ладони, чтоб не дать тебе разбиться?
Как согреть, прогнать морозы, что сегодня так жестоки?
Ты поёшь – и снова слёзы жгут пылающие щёки.
Дрожь в руках – и тропка криво ниткой тянется, петляя...
Я бы встала у обрыва, грудью бездну заслоняя,
Я б за тройкою летела, обогнав метелей стаю…
Стылый ветер оголтело колкий снег в лицо бросает.
Бег коней неумолимый, за пургой не видно света.
Светлый мой, родной, любимый! Что ж так горек путь Поэта?!
Не весна тебе, а вьюга песнь поёт у изголовья,
Заметая всю округу… Мне б тебя своей любовью -
И согреть бы, и согреться - без сомнений, без обид.
Я не плачу. Это сердце надрывается навзрыд.

***

Стихла вьюга, вышли звёзды. Зимний мир застыл как в сказке.
Встали кони, норов грозный усмирив под сердца лаской. 
Месяц нА небе – в дозоре, дым из труб клубами вьётся.
Улыбаются нам зори, жизнь - идёт и песня – льётся.
Самый светлый, близкий кто-то чёрных бед развеял чары.
Свет в глазах, восторг полёта, а в руках – звенит гитара.
Нет, не зря, что было силы, споря с горькою судьбою,
Я коней твоих молила, я спешила за тобою;
Колокольчиком звенела, серебром дорогу метя,
Через ночь к тебе летела, самый мой родной на свете,
И сквозь путы расстояний всё шептала: «сбереги!»

Колокольчик от рыданий
Вдруг сорвался в снег с дуги...
Подхватила его быстро смертной пляски круговерть -
улетел звенящей искрой;
в ночь упал, как в омут мглистый;
отхлебнул желанной воли
и пропал.

Теперь уж боле
не рыдать ему, не петь.