нераскаянный

Белесый дым нейлоном между пальцев -
Струнами ненатянутых аккордов,
И паутиной через уст прозрачность,
Покуда спит привратник разум строгий,
Сетями душу оплетает и, впитываясь в сердце, тихо тает.

Сознанье, вздрогнув,
Лечит воспаленье
Прозрачным ядом
Только много больше
Чем нужно было б для прозренья
Стопку за стопкой опрокидывая память.

И комнату наполнил запах
Затасканной и переспелой шлюхи,
Как будто бы невидимые мухи
на приторность твою отозвались.

Зачем я здесь и от чего упорно
На белопростынной душе рисую тушью
Давно забытые сюжеты,
Которых и не помнить лучше.?

Неужто нет пути другого,
Чем распалять в себе геену,
В которую и бесы то не ходят,
И чувствовать как полыхают вены,
Наполненные гнева мертвой солью.?


Испепеляя душу одной мыслью,
Глумясь над грешной своей жизнью,
Над всем что дорого и свято:
Все - в грязь  проржавленной лопатой.

Ах, как же долго до утра
В безмолвной кельи угрызений.
Ах, как шумела голова,
Как будто обезумел гений.

Как душно разума стезям
В плену у четырех запретов
Ни на восход ни на закат
Отсюда, друг, дороги нету.

Тут бы покаяться сполна
Рассыпать по полю наветы
И расквитаться навсегда
С вчерашней памяти газетой.

Но старая ума привычка -
Листать одни и те ж страницы -
Мне не позволит быстро слишком
Забыть , иль даже просто спиться:
гореть прикажет - не томиться.