Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына

I

Я немножко житель той самой деревни,
Где бывает, что топят бензином сердца,
Где и почту, бывало, везут в три недели,
Где в молитвах не вспомнят Христа.

Я немножко боюсь за её прозябанье,
Но и горд, зная, что за убогостью стен
Сохранилось души первородной шептанье
И теченье неспешных времен.

Мне твердят: не понять тем, кто городом вскормлен,
Всю ту радость и боль, что скопилися в ней.
Почему же не рвусь? Потому что привык я к уюту высоких построек,
Потому что не мыслю я жизни без умных людей.

Мне плевать на неточности, почести; отчасти
Мне не ведомы козни властей.
Мне отмучиться хочется, больше не корчиться
От тоски… Защитите виски!

Зацелуйте меня. Залюбите потом.
Мне лишь нужен мой дом с рассечённым окном,
Чьи осколки вовне отраженьем души перестали быть.
В зазеркалье душе – не пристало жить.
Дунет ветер – поёт щелевая душа;
Дождь намочит её – и она хороша.

II

Первородство отдать уготовано старшему,
(Пусть и был он защитником отчему дому),
Но любви материнской не знавшему,
И удел сей был отдан меньшому.

Старший род потерял, как деревню свою я теряю.
И хоть, может быть, буду допущен до раю,
Я его не ищу, как деревню искать я не буду.
Мне дорог пресыщенье и развилки повсюду

Опротивели. Ваш почтальон не уходит.
Я здесь как муравей.
Я тот винтик, что вне не выходит.
Заклинило? – Бензином залей!

И забудь, и вертись ты до точки.
Только будут вот эти листочки
Вопрошать в пустоту про твоё бытиё
И молить за тебя, за спасенье твоё.