Жабры

Рельсы текут дорогой немного рыжей, медленно-верно тают за горизонтом, солнце лучами яркими так и брызжет, Дарье семнадцать, в улицах беспородных Дарья идет и видит далекий сумрак, место, где кто-то строит дома в деревьях, место, где целых тридцать часов у суток, место, где можно во что угодно верить.

Дарья идет по рельсам перед рассветом. Ржа на ее ботинках смешалась с грязью, близится сто пятнадцатый километр, ноги устали — стоило испугаться, Дарья рюкзак тяжелый с плеча снимает, ставит на землю, мокрую от росинок. Дарье семнадцать, Дарья все ищет майя, эльфов и фей.

Запутавшись в паутине, шаркает по земле, оббивая шпалы, тихий обед — и снова вперед стремится, думая, что дороги осталось мало. Дарье семнадцать, Дарья — свободней птицы; ей, сироте, не нужен ни дом, ни счастье. Рельсы текут дорогою рыжеватой, Дарья бредет; часы на ее запястье остановились. Время мягко, как вата, тихо в свои объятия принимает, Дарье семнадцать, Дарья лет пять мертва, и ей бы дойти, до куда — совсем неважно.

Рельсы уходят в море, стоят на сваях, рельсы текут дорогой кроваво-страшной, Дарья идет, и насквозь промокли ноги. Сил не осталось даже на шаг. На небе видно огромных замков из снов чертоги, слышится сверху ласковый птичий щебет, Дарья встает на ноги и оступившись падает в синь холодного злого моря.

Чувствует, как в спине вырастают крылья, как чешуей тяжелой покрылись ноги, вниз посмотреть — глаза не болят от соли, там, далеко, на дне, Дарью видят — видят! — рельсы вверху уж так далеки и ржавы…

Дарье дышать водою совсем не больно.
Дарья нашла их.

И отрастила

жабры.