Амбулаторная преамбула Амбера

На серый гипердлительный бубнёж
я просто останавливала мир,
паук снуёт, но отморожен ёж,
и засыхает в мышеловке сыр,

вплоть к алефу, конечно, не самцы
подходят, гений - критик на себе
несовершенств паршивенькой овцы,
ещё не годной Богу на обед,

пускай она особа из зазноб,
верна до гроба, но с иных сторон,
загробных, - видно: исправляет гроб
горбатых, не поставивших заслон

расчёту всё по-детски поглотить,
и показаться важным хоть в мечтах,
чтоб с тем не сеять и не молотить,
а за нос вкруг перста на всех понтах

ввергать в погибель сук и кобелей,
не бешенно-бездомных, - всех подряд,
в злобе безосновательной своей,
в закваске мира притаился яд,

но люди и за гробом восстают,
и делят острой бритвою дела
на богоданный истинный уют
и рабство в лживой цитадели зла,

и ангелы спускаются опять,
не пожирать весь мир, а привечать,
не почестей от челяди искать,
а помогать путь в тыщу ли начать,

не собирать научно компромат,
влияя, словно серый кардинал,
а осознав, чем ближний небогат,
дать метод кладообращенья в нал,

тогда увидим, что паденья нет,
как вниз слетел, так и взлетит легко,
бубнёж заглох, кругом медовый свет,
спасён - всеизбавлявший от оков.