Клоун

     Как только он появлялся на манеже, смешно переваливаясь с ноги на ногу, весёлый смех и улыбки озаряли лица зрителей. Дети кричали от восторга, а взрослые становились детьми и вторили им. После каждой его репризы, настроение поднималось у всех, кто его видел. Когда он уходил, дети спрашивали у родителей: «А клоун ещё будет?». «Да» отвечали они. И он был всегда.
      Смех сопровождали его всю жизнь. Он был его жизнью, его душой. И он делился ей со всеми кто приходил в цирк.
      Но никто не видел его лица, когда он уходил за кулисы манежа. На нём появлялась печаль и грусть. Исчезала лёгкость его походки, она становилась медленной и тяжёлой. Годы брали свою дань за каждый прожитый день жизни. С трудом добравшись до гримёрной комнаты, он медленно опускался в кресло и ждал. Ждал, когда его снова позовут на манеж, заполнить паузу между выступлениями артистов, чтобы дать им передохнуть или поменять декорации. Так было всегда. Так оно и должно быть.
      Он бы мог давно уйти на пенсию и сидеть дома, но он знал, что это будет его конец. Конец его жизни.
      Каждый раз, выходя на манеж, он дарил зрителям частичку своей  души, делая их добрее и чище. Он сидел в кресле и видел, как добро и радость, что были подарены им людям, расходятся по их сердцам, расходятся по улицам большого города, расходятся по квартирам этих каменных джунглей, делают город светлей и чище.
      Так будет всегда. Так оно и должно быть, потому что он клоун, он тот, кто несёт добро и радость людям. Это его судьба, его жизнь, которую он отдаёт им всю без остатка...
      Застывший взгляд был направлен на старую афишу первого его выступления в цирке «Шапито».
      По селекторной связи передали, что через пять минут ему выходить на манеж, но там где он находился сейчас, он уже не мог этого услышать.