История, похожая на притчу, с эпиграфом

                Убогость многих в личной грязи,
                Но их не вылечить ничем,
                Отмыть нельзя — они ведь князи,
                А остальные — мразь и тлен...
                Встречаешь подлую натуру
                И думаешь, какой порок
                Он взял себе для общей сути,
                Не выучив судьбы урок...
                Кричат они, что чище света,
                Что с Богом близкие,  на ты,
                На самом деле, грязь — их тема,
                И обвинения — понты...

               

В некотором царстве, в некотором государстве жила завистливая дама, всё ей не так, всё не этак. Женит сына — сваты — скупердяи, дочери денег мало положили, выдаёт дочь — мать жениха — ведьма. Постоянно ссорится со всеми: и родными, и неродными. А больше всего кичится, что пускают её в такие выси, в какие простых смертных ни за что не пустят. Брата с невесткой назвала чмырями за то, что те пригрозили полдома отобрать, если мать их общую не перестанет бить и пилить; любимую племянницу — убожеством, сына двадцать раз прокляла, так что тот родительский дом стороной обходит. Весело вокруг неё живётся. Всех она потешает, и веселит, и постоянно приговаривает: «Никто никому не нужен! Никто никому не нужен! И нечего титьки мять и жабу давить». Выходит на улицу, а соседки в разные стороны разбегаются от страха, а вдруг и у них какой-нибудь изъян найдёт. Жила она так, жила и однажды поняла, что никто к ней в гости не ходит, в рот её завистливый не заглядывает, муж придёт домой и сразу к стенке поворачивается, спит, мол, устал. И не над кем ей стало стебаться, старушка-мать в чуланчике сидит, не высовывается, сыновья разбежались, внуков не доверяют невестки. Начала она в церковь ходить, грехи замаливать, молится усердно, но Бог не прощает её, она тогда и Бога бранить стала, на чём свет стоит. А Бог молчит и усмехается про себя: «Мол, ты, раба божья, уже себе рай смастерила, да ад давно испоганила!»