Пайдерос - любовь отрока роман 124

Пайдерос - любовь отрока (роман) (124)

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ


"Круги своя..."


Глава 124.

Кармен проснулась в своей Нью-Йоркской квартире...
И... поняла...
Кроме этого дня... этого мартовского утра... в ней проснулось утро иное...
Она согнулась пополам от страшного удара...
Сил недостало ни выйти на лестницу... ни позвонить друзьям...
Женщина впала в беспамятство...
Ник... добрый друг... пришедший в галерею и... не обнаружив там хозяйки... почувствовал некий укол сердечный...
Чуткий... полетел в дом женщины...
Открыть квартиру труда не составило - Кармен оставляла мужчине ключи... на всякий случай...
Страшное... непереносимое зрелище предстало перед ошеломленным взором художника...
Кармен... прекрасная Кармен корчилась на полу... силясь закричать...

В клинике...
В клинике ждали ее пробуждения...
Тяжелый шок мог... погрузить женщину вновь в состояние летаргии... или...
Вывести на светлую дорогу, по которой пойдет она навстречу близким... навстречу счастью...

Когда она пробудилась... ищущий взгляд ее столкнулся со взглядом... подростка...
Почти юноши... с крутым подбородком и чёрными... цыганскими глазами на высокоскулом... славянском лице...
Чье лицо видела женщина?
Как на той картине... на картине написанной художником и ставшей центром маленькой вселенной матери... сквозь черты забытого возлюбленного... единственного любовника юности... проступали... ярко высвечивались иные...
Черты прекрасного мужчины из жаркого лета... лета в Элладе...
Она всё вспомнила и... всё поняла...
Ребенок... сын... которого она ЗНАЛА... знала по фотографическим снимкам...
Вот он... рядом...
И он... он знает... что она... мама...единственная мама на свете...

А я?
Мне осталось лишь соединить... воссоединить... если.... разумеется...
Когда в сознании улеглось - Кармен любит и помнит отца ребенка... хочет быть с ним...
Вот тогда...
Тогда и пришло на помощь всё то, что вершили руки мои и... руки Марка для спасения любимых людей... жизней их... их душ...
Мне стало известно... Марк...
Чудный... чудный друг...
Уверенный в неправильности решения Кармен связать судьбу свою с... греком...
Марк пошел на...
Он довел до сведения Кармен... что она... она никогда не станет матерью... что было уловкой... всего лишь...
Тем самым давая ей возможность... красиво уйти...
Уйти ни о чём не сожалея... или... почти ни о чём...

Кармен уехала... окунулась в море работы, которая... видимо... была её... так как ни разу... ни разу не пожалела она о перемене поприща...
Её не интересовали... мужские игры... мужские забавы и... мужская профессия...
Галерея ее процветала...
Рядом был друг... художник... безответно влюбленный в мать...
Знающий что-то сокровенное... но ни разу... ни разу не сломавший печать молчания...

Мы с Кармен виделись...
Не часто... но... виделись...
Расстояние между нами не сокращалось, но и не разверзалось непреодолимой пропастью...
Мы выжидали... ждали... чего-то...
Но когда чудо... всё-таки... произошло... случилось... я... словно сорвалась с низкого старта и...
Да-да-да...
Мне нужно было дописать эпилог странной... страшной пьесы...
Драмы... со счастливым концом...
Мне предстояло сделать конец этот... счастливым... вопреки законам жанра...
Предстояло... свести на морском берегу отца и сына...
Связать их узами неразрывными...
Заронить в сердца любовь...
Мальчик любил... уже любил и знал свою роль наизусть...
Но... подхватит ли "реплики" второй участник акта?

Всё случилось еще более сказочно, чем представлялось в мечтах...
Мужчина полюбил ребенка... потянулся к нему с первой встречи...
С первой...
Нет...
Была... была и иная встреча...
На таинственных улицах Иерусалима... в Земле Обетованной...
Я... безумная... успела выхватить крошечный фотоаппарат, тот самый, объективом которого творила "зазеркальные" шедевры и...
Мужчина... удаляющийся по улице мужчина...
Это фото ребенок знал... как знал множество иных...
Фото на моем столе...
Фото из компьютера Кармен...
Он и Она...
Юные... красивые... счастливые и... влюбленные...
На беломраморных ступенях афинского дома...
А затем...
Затем последовали картины Ника...
Он знал... знал... касался взгляд ищущий их...
Он всё понял...
А непонятое было рассказано мной... ему... умеющему хранить чужие тайны...

Я почти дописала книгу свою...
Почти...
Мой маленький герой никогда не увидит свою сказочницу... ночную фею... ворвавшуюся далекой ноябрьской ночью в юную жизнь его...
Ставшую частью этой жизни и... так не ко времени покинувшую его...
Оставившую одного на темной дороге с разбитым сердцем и надеждами...
Оставившую... не оказавшуюся рядом после страшной аварии...
Так, вероятно, думал... считал мой герой...
Это не страшно... это прояснится, если суждено ему будет прочитать страницы эти...
Он всё поймет... да и понял... вероятно...
Признал очевидное...
Иначе...
Иначе не появилось бы имя мое над входом в его "Салон в белых тонах".
Не украсило бы оно вензелями фурнитуры белых одежд...
Белых одежд... белых одежд... тех самых, в которых я... видела его и его дитя... сына... крошечное существо, вложенное в руки мои провидением...
Две фигуры в белом...

И когда камни будут собраны...
Тогда...
Тогда можно будет мне... отпустить себя... на свободу... на волю...
Марк грустит...
Но... старается не выдавать тоски своей...
Мы смеемся вечерами... разрабатывая план авиакатастрофы... над Килиманджаро... дабы поставить точку... как мнилось Курту Воннегуту...
Да и зачем нам... многоточие... или иные знаки...

В неспокойные вечера... дабы отстраниться от... боли... я... стала пить абсент...
Мне уже ничто не могло повредить...
За оставшееся время... пригубливая напиток опаловый по капельке, не стану я алкоголичкой... не успею...
Вспоминались стихи... которыми радовал Марк в маленьком... уютном... лондонском кафе...
Когда-то... давным-давно...

"Пламя абсента всё теплее и ярче.
 Глотни, чтоб не слышать как внутри кто-то плачет"...
"Вспыхнув сгореть, что ещё нам осталось?
 В лучшем случае смерть, в худшем случае старость"...



РИНА ФЕЛИКС