Пайдерос - любовь отрока роман 111

Пайдерос - любовь отрока (роман) (111)

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ


"Пробуждение"


Глава 111.

Лондон встретил прекрасной погодой.
Было удивительно тепло и сухо.
Туманы решили подождать с вторжением на остров.
Они любили его, свой Альбион и желали, чтобы его полюбили пришельцы.
Каковыми являлись мы. Наша маленька семья.
Марк, созвонившись с друзьями, проживающими в Лондоне постоянно, снял прекрасный дом. Небольшой, но уютный и очень тёплый...
Я любила тепло.
Оно было необходимой составляющей комфорта.
Главной составляющей, если честно.
В холоде сердце моё трепетало, сжималось в комок и не желало перегонять нужное количество крови по венам и артериям.
В тепле же я оживала. Расправляла крылышки.
Мало того, тепло давало возможность красиво одеваться дома.
А разве это маловажный аспект женской жизни?
Хотелось быть красивой и ухоженной всегда.
Нарядной.
В лёгких туалетах, которые так завораживают мужчин...

Давно-давно... в вагоне метро, наблюдала удивительную картину, врезавшуюся в память намертво.
Молодая женщина, устроившись на кожаной скамье, расстегнула верхнюю пуговку зимнего пальто, открыв взглядам тонкую шейку.
Не могу сказать, насколько хороша была шейка, но кусочек обнаженного женского тела среди зимы...
Это...
Как яблоки на снегу... или... сказочные подснежники в январе...
Я видела жадные взгляды мужчин.
Их стремление подойти ближе. Словно они хотели вдохнуть аромат, который источала шея женщины выступающая из пушистого меха.
Женщина вышла и в вагоне возникло ощущение, какое возникает после закончившегося киносеанса.
Завораживающего.
Сожаление об утраченном или несбывшемся.
Когда люди идут в молчании, непонятно чем вызванном.
Чем-то!

Именно это... ощущение "открытой шейки" хотелось создавать мне...
И не являлось это маленькой хитростью.
Или являлось?
Я не хотела думать об этом.
Для мыслей этих будет завтра... и послезавтра...
А сегодня я хотела сидеть в тёплой комнате, в лёгком платье из пестрого шёлка, на мягком ковре.
Играть с малышом, которого не нужно укутывать как луковку...
Марк приедет вечером.
Усталый, но очень довольный.
Довольный всем на свете.
Казалось, довольство его проистекает... от моего присутствия рядом с ним. Нашего присутствия.
Я знала, что ждёт меня вечером.
Ужинать мы не будем.
Мы будем гулять.
Немного и неспешно.
Просто гулять.
А потом, позже... пить чай в маленькой гостиной, где я расположилась сейчас.
Всё будет точно так, как в Москве.
С той лишь разницей, что по утрам не нужно бежать в клинику.
Не нужно вздрагивать от каждого телефонного звонка, или звонка в дверь.
У меня каникулы, которые будут ничем не хуже "римских", а возможно и превзойдут их прелестью.
Лишь сейчас поняла я, насколько устала.
Насколько устали мои нервы...

Вечером Марк пришел не один.
Он привел с собой хорошенькую студентку, которая могла присмотреть за малышом.
Впервые мне предстояло оставить ребёнка на чужого человека.
Мальчик спал.
Ничего страшного не будет, если мы прогуляемся одни.
Зайдём в кафе.
Посидим среди людей, слушая неумолчный гомон: именно так действует на непривычное ухо чужая речь.
Я принадлежу к категории людей, предпочитающих жить "без фона", или с легчайшим намёком на него.
Скажем... тихо играющая за стеной музыки. Не более.
Но сейчас, сегодня хотелось чего-то необыкновенного.
Даже шумного.
Марк выглядел загадочным.
А мне было интересно.
Интересны сюрпризы, которые, возможно, подарит вечер...

Я оделась, тщательно подобрав детали туалета: розовая плиссерованная юбка до середины колена из шёлка, такого же цвета и фактуры топ, серая почти прозрачная блуза тонкой вязки, с широкими рукавами подхваченными у запястья.
Замшевые сапожки на каблуках брусничного цвета и серая накидка из норки.
Мне нравилось, как всё это сочетается и смотрится.
По восхищенному взгляду мужчины, поняла - не ошиблась ни в одной детали...

Мы вышли в вечер.
Прохладный ветерок овевал пылающие щёки. Ласкал их.
Я чувствовала под своей рукой твёрдую руку спутника.
Мне было так хорошо, так спокойно, как не было давно.
И было ли когда-нибудь?
Я не могла вспомнить.
В моей жизни не было спокойных вечеров, нежных ночей и безмятежных дней. Если не считать вечеров, дней и ночей, которые провела у экрана компьютера, общаясь с незримым возлюбленным.
Возлюбленным, который сумел стать главным персонажем моей замкнутой жизни.
Возможно... он стал таковым... из-за страха вновь оказаться в плену, из которого нет выхода...
А так...
Было всё...
Любовь... или то, что приняла я за нее в некое время... время ОСВОБОЖДЕНИЯ...

Не надо сейчас думать об этом.
Не надо.
Этот вечер по праву принадлежит Марку. Ему одному.
Мы вошли в маленькое уютное кафе.
Нас проводили к столику на двоих.
Марк заказал кофе и коньяк. Для меня принесли коробку шоколада.
Эту слабость я не могла побороть. 
Гомона не было.
Лишь тихая музыка ненавязчиво звучала с маленькой эстрады, где молоденький пианист наигрывал спокойные, нежные мелодии.
Заговорили об абсенте.
Я предположить не могла, что Марк знает не только различные способы его приготовления, о которых и поведал... знает массу историй, высказываний великих мира сего об этом "предмете".
Модном в наше время.

Мужчина говорил интересно, увлекательно.
Поведал - абсент числится одним из лучших и самых безопасных афрадизиаков, когда-либо изобретённых людьми.
Рассказал о времени, когда стаканчик абсента для аппетита был нормой для аристократической публики.
Что был учреждён особый "зелёный час" - l’heure verte, который длился с пяти до семи вечера.
Час возлияния.
Я была в восторге...
По кафе шла девушка с корзиной цветов.
И Марк...
Милый Марк, подаривший цветы утром, не удержался и выбрал из пёстрой охапки розу.
Чуть жухлую, с зеленоватым оттенком по краям лепестков, нежных, как крыло бабочки.
Именно такую я выбрала в лондонском магазине, уже зная, куда и как приспособлю ее.
Марк был со мной и обратил внимание на покупку.
Насколько оно было пристальным я поняла лишь сейчас, любуясь цветком - точной копией шёлкового чуда...
Я вдыхала аромат, а Марк тихонько читал нежные стихи на заданную этим вечером тему.
"Пламя абсента всё теплее и ярче. Глотни, чтоб не слышать как внутри кто-то плачет"…
"Вспыхнув сгореть, что ещё нам осталось? В лучшем случае смерть, в худшем случае старость"...
Заговорили о старости. О смерти.
Говорилось легко.
Вспоминались интересные представления людей о своей кончине.
Мечты, которые так редко сбываются.
Не могу поручиться за точность, но, к примеру, Курт Воннегут мечтал о смерти в авиакатастрофе над Килиманджаро. Считая такую кончину точкой.
Смерть же от старости называя лишь точкой с запятой.
Вот так!..
Мы брели к дому. На Лондон опускался туман...



РИНА ФЕЛИКС