Пайдерос - любовь отрока роман 110

Пайдерос - любовь отрока (роман) (110)

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ


"Пробуждение"


Глава 110.

Я готовила дочь к отъезду.
Тщатально подбирала всё, что может понадобиться молодой даме.
Составила гардероб из удобных и красивых вещей, которые так любила она.
Не поместила в багаж лишь великолепные платья, бывшие с ней в... роковой поездке.
Боялась - вид их может всколыхнуть неокрепшее сознание. И неизвестно к чему приведет этот толчок.
Возможно боялась я иного...
Так или иначе, всё было готово и наступил день отъезда...
 
В аэропорт Кармен и Манолиса провожали мы с Марком.
Ехали молча.
Дочь сосредоточенно думала о чём-то.
На душе была невыносимая тяжесть, сравнимая лишь с "легкостью" бытия.
Казалось, всё что происходит, происходит не со мной.
Я что-то говорила, отвечала на вопросы, слушала...
Смысл сказанного и услышанного не доходил до сознания.
Беспокоила мысль о неправильности происходящего.
Дочь улетает.
Улетает с человеком, к которому привязана, но которого не любит всем сердцем.
Уезжает, так и не осознав, что стала матерью и...
Оставляет в Москве сына, которого ни разу не коснулась рука её...

Кармен шла к последней границе...
Я провожала её взглядом...
Казалось, легкое пальто воспламенится от жгучего взгляда этого.
Но она шла и шла... удалялась...
И вдруг...
Повернулась и быстро пошла назад... ко мне...
Её слова, сказанные шёпотом, вонзились в сознание сотнями стрел.
Она ушла, а я не могла поверить в то, что действительно услышала нечто, сказанное мне...
Осталась ли я в сознании, отключилось ли оно?..
Кто знает...
Во всяком случае лёгкая амнезия имела место быть, так как осознала я себя в машине Марка...

Автомобиль нёсся по загородному шоссе.
К Москве.
К дому.
К ребёнку, оставленному на попечение верных друзей.
В висках стучало.
Я помнила сказанное дочерью, но не могла понять точного значения слов.
Что знает она?
Что вспомнила?
Кинолента дней вихрем неслась назад.
В недавнее прошлое.
К истокам событий, которые коренным образом изменили мою жизнь и жизнь близкого человека.
Жизнь дочери, которая не справилась со свалившимися на её плечи обстоятельствами.

Что же значили слова Кармен?
Она всё вспомнила?
Или в её голове сложилась ей одной ведомая картина?
Ясная и стройная.
Понятная ей, но недоступная стороннему восприятию.
И что означает вложенная в мою руку драгоценность?
Неужели она вспомнила то обстоятельство, что стала матерью и оставила это знание при себе, никак не обнаружив перед окружающими.
Почему?
Она каким-то образом узнала всё, что связывало меня с отцом ребёнка и решила...
Что решила она?
Пожертвовать материнством?
Ради чего?
Ради любви ко мне?..

Я ничего не понимала.
Но... у кого спросить о догадках, домыслах, которые, возможно, далеки от истины.
Поговорить с Марком?
Но это значит - рассказать ему всё.
Всё, что так тщательно скрывала, считая своей собственностью.
Своей территорией.
Священной землёй.
Поймёт ли он, как переплелись судьбы людей реальных с нереальными персонажами?
Не станет ли это знание поводом для ненужного сочувствия, которое навсегда испортит отношения - так как не нуждалась я в сочувствии.
Мнилось... изгибом могучего ума, Марк всё понимает и нет ему надобности что-то выспрашивать, узнавать детали и подробности.
Именно это обстоятельство так привлекало меня.
Человек, которому ничего не нужно объяснять.
Который всё видит, и все детали происходящего постепенно складываются в его сознании, не причиняя никому страдания вторжением в святая святых и тайное...

Марк отбывал в Лондон.
Поездка не могла быть отменена по прихоти или желанию.
Карьера его зависела от множества составляющих.
Жизнь была слишком сложна. Даже могучий талант требовал каких-то дополнительных усилий.
От волшебных рук Марка зависели жизни людей, но и его собственная жизнь, благополучие её, также зависело от ряда обстоятельств, которые нужно держать так, как держит кукловод нити жизней маленьких актёров...
Думал ли мужчина о возможности моего присутствие в вояже?
Я не хотела размышлять на эту тему, так как от меня не зависело ровным счётом ничего...
Предложение Марка застало врасплох.
Но слова Кармен, которые я ещё не осознала до конца, не осмыслила по-настоящему тревожили столь сильно, что... хотелось укрыться от того, что, возможно, выдаст мой разум.
Укрыться хоть где.
Дать себе передышку...
 
Я приняла предложение уехать почти не взвешивая "за" и "против", как не взвешивала их уезжая в Мерибель.
Я ликовала.
Казалось, мне даровано спасение.
Спасение от чего?
От кого?
Я устала думать...
Устала строить жизнь на пороховой бочке и пытаться безмятежно чувствовать себя на лезвии бритвы.
Я хотела жить.
Радоваться каждому дню. Детскому смеху. Цветам. Дождю.
Я предаставляла, как буду радоваться лондонскому туману, мня себя прекрасной Ирен Эрон. Влюблённой в молодого архитектора.
Боже мой!
Я хотела уехать.
Едва не потеряла самообладание... удержавшись и... не повиснув на шее мужчины, предложившего... очередную передышку...
Я согласилась...
До отъезда оставалось десять дней.
Десять прекрасных дней, которые я посвящу неспешным сборам к берегам Альбиона.
Фу... Как банально...
Хотя... Почему?
Альбион он и есть Альбион...
Туманный...

Мы едем в Лондон.
Едем в Лондон.
Едем.
Там я буду думать о словах Кармен.
Там.
В мнимой безопасности...
В круговерти, кутерьме, зовущейся и являющейся моей жизнью, недоставало присутствия человека, которому могла я доверить сокровенные тайны души.
Такого человека в моей жизни не было никогда.
Я полагала, рассказывая кому-то об изнаночных швах бытия, лишу парадную сторону жизни ореола романтики, которой так недостает многим и многим из живущих бок о бок со мной.
"Мину" хотелось сохранять при любой игре. Блефовать артистично.
Иначе... иначе будет уж совсем неинтересно в наших виниловых джунглях...
Загадочная, успешная...
Женщина, у которой всё ладится и сбывается...
Но...
Господи, как много пришлось сохранить в тайниках души... не выдать, не то, чтобы постороннему взгляду...
Не выдать себе самой.
В противном случае жизнь превратилась бы в ад.
В кошмар непрекращающийся.
Я дорожила тем, что умела закапывать и "заливать цементом" негатив.
Возвожно - за терпение и скрытность, мне и послано позднее счастье.

Голова шла кругом.
Мысли о словах дочери, беспокойство о малыше, любовь неувядающая и... новое чувство...
Как всё это совмещалось в душе, жило не сталкиваясь, не царапая друг друга не всегда округлыми краями?
Невероятным образом угнездившись в сознании и обретя места законные.
Иногда я казалась самой себе безнравственной... циничной...
Но почему?
Почему?
Разве я вовлекаю кого-то в круговерть своей жизни обманом?
Разве не готова сама пожертвовать всем ради людей любимых?
Осознав сие и утвердившись в этой позиции, успокоилась, и стала собираться в поездку, стараясь оставить тревожащие мысли на потом...

Малыш улыбался мне.
Осень я обожала.
Чувствовала себя вполне прилично, что ещё более поднимало настроение.
Марк?
Марк не оставлял вниманием.
Его посещения стали и привычными и жданными.
Ребёнок тянулся к мужчине.
Засыпал на его руках. Позволял купать себя.
Я получала вожделенный отдых.
Часы, которые проводила в покое.
В безмятежном сидении в удобном кресле, слегка прикрыв ресницами глаза. Зная - всё делается именно так, как люблю я.
Так, как заведено мною.
Что это было?
Совпадение? Созвучие? Или желание угодить?
Нет.
Угождать такой человек не стал бы.
С чего?
Он постиг мой уклад душой, и уклад этот показался ему разумным и приемлемым.
В противном случае, он изменил бы что-то.
Он хирург.
Точность и собранность - его стихия.
Были эти качества и моей стихией.
Возможно, именно это и сблизило нас, так как действия наши не диссонировали.
В его обществе я отдыхала душой. Судя по всему, моя персона ничем не раздражала его.
Его присутствие делало меня сильной. Моё - не обессиливало мужчину.
Суеверное чувство не давало поверить в возможность некой гармонии...
Но она была...
Была...
И отрицать сей факт - верх глупости...



РИНА ФЕЛИКС