Пайдерос - любовь отрока роман 104

Пайдерос - любовь отрока (роман) (104)

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ


"Пробуждение"


Глава 104.

Дом женщины встретил тихой музыкой.
Аксель наигрывал нечто "колыбельное".
Малыш сонно открывал и закрывал глазки, и не отреагировал на подошедшую мабу.
Зевнул, скривив крошечный ротик и заснул под тихие аккорды фортепьяно.
Женщина переоделась в легкие бежевые широкие брюки и такую же блузку с короткими рукавами.
Охватывающий шею жемчуг сменила тонкая цепочка с опаловой подвеской.
Она вкатила в гостиную сервировочный столик, заставленный гастрономическими изысками купленными Марком по дороге из аэропорта.
Сердце врача успокаивалось, когда он видел, что она притрагивается хоть к чему-то.
Она угощала мужчин, хлопотала, иногда поднося к губам крошечный ломтик снеди, или маслинку.
И Марк понял, к какой категории можно отнести эту дивную женщину.
Это была истинная ЖЕНЩИНА ЛИБЕРТИ.
Изящная и загадочная. Лишённая земных потребностей. Или... хитроумно скрывающая их за шелковой ширмой.
Видимая же постороннему глазу сторона её жизни смотрелась нарядной, невесомо парящей в облаке изумительных духов.
Тихий свет испанской лампы, тихая музыка, маленькие тарелочки, цветы в огромной вазе стоящей на полу...
Это её мир...
Но...
Марк понимал - всё это возможно лишь с присутствием в жизни сильных мужчин.
Не любовников, а мужчин-друзей.
Тех самых... без участия которых не сможет правильно сформироваться характер малыша.
И... без которых сама она не будет сверкать столь ярко...
Откуда берутся такие женщины? Почему их так мало?
Возможно и должна рождать их природа в малых количествах, так как жизнь рядом с женщиной подобной подстать лишь очень сильному партнёру.
Способному не подгонять, не загонять в рамки и скобки, а терпеливо ждать, когда раскроется волшебный цветок её сердца навстручу теплу,
исходящему из сердца мужчины.
Мужчины-опоры.
Мужчины-друга.
Мужчины-возлюбленного...

Приехал Августин, посидел полчаса, выпил чаю и расцеловав ручки женщины, укатил с ненаглядным Акселем покорять танцевальный Олимп.
Женщина свернулась клубочком в огромном кресле, а Марк вывез столик в кухню и поставил в холодильник несъеденные закуски.
Надел резиновые перчатки и вымыл несколько испачканных едой тарелок.
Бокалы, в которых маняще искрилось вино.
Это отняло десять минут, но он понимал - женщине следует побыть одной. Отдохнуть, а возможно... уснуть ненадолго.
Уходя из гостиной, он укрыл её пушистым пледом всегда лежащим на банкетке...
Да, она спала.
Спала безмятежно, спокойно, как не спала долгие месяцы.
Марк сел так, чтобы свет лампы падал на его руки и стал листать записи плановых и внеплановых операционных мероприятий.
Ему предстояла длительная командировка. Но он не мог заставить себя сказать об этом женщине.
Он откладывал поездку сколько было возможно. Откладывал из-за состояния Кармен.
Помыслить не мог - девушка останется в клинике без его пристального внимания.
Он абсолютно доверял сотрудникам, но себе доверял ещё более. И если бы молодая женщина не вышла из состояния, в котором пребывала столь долго, Марк не уехал бы из Москвы.
Не уехал... даже рискуя карьерой и именем...

Странно... после пробуждения молодой женщины, он стал бояться...
Боялся, стать ненужным.
Отправив дочь, она затоскует и засобирается следом.
Обретёт друзей новых, готовых прийти на помощь, взвалив её трудности на свои плечи.
Господи! Ну что он напридумывал?
Разве может она предать ту дружбу, которая родилась и окрепла.
Окрепла в дни и ночи ожидания пробуждения Кармен.
В дни и ночи, проведённые у колыбели малыша...
Нет. Таких женщин не предают именно потому, что и они не способны предать или обменять вас на вариант более выгодный...
Марк поднял глаза и столкнулся с пристальным взглядом.
Она не спала. Задумчиво смотрела на него, будто решая некий вопрос.
Что-то нужное. Неотложное.
Потом тихо спросила:
- Когда ты едешь?
Марк был поражён. Он не подозревал, что она знает о предстоящей поездке.
Она казалась такой озабоченной, отрешённой, что и в голову не приходило - может интересоваться столь живо его проблемами.
Но... интересовалась... знала и... спрашивала...
- Надо ехать, дорогая. Надо.
Конечно, спокойно согласилась она.
Её спокойствие слегка задело - она отпускает его без тени сожаления.
Неужели отъезд дочери изменил что-то в их отношениях? Она приняла какое-то решение?
Ещё не высказанное, но которое осуществит непременно.
Ему стало неуютно от этих мыслей и стыдно оттого, что... возможно, ничего подобного и не было в её головке.
Никаких замыслов и угроз его приятному существованию рядом с ней...

Как сорвались с языка поспешные, необдуманные слова? Слова, на которые не надеялся получить положительный ответ.
Но они сорвались. Слетели с губ.
Он замер в ожидании решения. Ответа.
Ответ положительный поразил безмерно.
Женщина выразила согласие сопровождать его в ответственной и крайне важной поездке.
Она казалась оживлённой. Счастливой. Будто тяжкий камень свалился с души её.
Сказала - собраться не составит труда.
И, зная её дисциплинированность и расторопность, был уверен в справедливости сказанного.
Она хотела посетить Лондон.
Город, любимый ею не менее Парижа.
Город, в котором бывала вместе с дочерью. Который увидят глаза маленького мальчика.
Пытливые тёмные глаза. Такие же, как глаза его мамы...

Вылетать следовало через десять дней. И этого времени было более чем достаточно для сборов.
Женщина встала с кресла, распахнула руки-крылья, покружилась по комнате на пальчиках ног. Подошла к мужчине и посмотрела на него нежным
взглядом.
Снизу вверх. Не сказав ни слова, ушла в детскую.
И Марк понял - ему следует уйти сейчас.
Уйти не прощаясь. Не спугнув нечто, родившееся сегодня...
То, из чего может произрасти что-то более прекрасное.
Что станет будущим... возможным счастьем...



РИНА ФЕЛИКС