Пайдерос - любовь отрока роман 91

Пайдерос - любовь отрока (роман) (91)

ЧАСТЬ ПЯТАЯ


"Безвременье и... время"


Глава 91.

Март был настолько холоден, пронизан резкими ветрами, что из тёплого и уютного дома не хотелось носа высовывать.
Но врачи настоятельно требовали - гулять, дышать, витаминизироваться.
Ребёнок жил её жизнью и всё, что рекомендовано ей, естественно, рекомендовано ему.
Воможно, ему ещё более.
Кармен была женщиной ответственной и выполняла все предписания.
Правда, в последнее время томило её что-то. Словно предчувствие какое-то вошло в подсознание и не желало покидать обретенного места.
Что это было?
Неясные видения будущего или расплывчатые тени прошлого?
Но что-то было... присутствовало, не давая покоя и отдыха...
Тугая дверь подъезда требовала некоторых усилий - открыть её.
Седьмой месяц беременности подходил к концу, и уже многое требовало повышенного внимания и усилий...
Женщина шла по тихому московскому бульвару. Широкие фалды легкой норковой шубы скрывали заметный живот.
Она глубоко дышала, прислушиваясь к ласковому шевелению ребёнка.
Словно он спал и вдруг проснулся, ощутив холодный мартовский воздух.
Спи, малыш. Мама подумает о тебе, поговорит с тобой тихонечко, расскажет сказку. Не тревожься. Пока мы вместе, с тобой ничего не случится. Мама рядом...
Окровавленная собака появилась, как из-под земли. Будто материализовалась из воздуха.
Она казалась мокрой. Она и была мокрой. Мокрой от крови.
Кармен остановилась в недоумении.
Огляделась и... увидела несущегося навстречу ей... за обезумевшей от страха и боли собакой человека.
Несущегося, не разбирая дороги, сжимая в огромной ручище обломок железной палки.
Кармен встала между мчащимся демоном и несчастным животным, уже не способным ни бежать, ни обороняться.
Ослепший от ярости мужчина сбил с ног перепуганную женщину даже не осознавая, что он делает. Не понимая, кто перед ним...
Кармен лежала рядом с убитой собакой. Неподалеку храпел убийца, так и не осознавший, что сотворили его руки, направляемые одурманенным мозгом...
Кармен была сильной, здоровой, но такие стрессы не должны происходить с женщиной в ее положении.
Роды начались столь стремительно, что одежду пришлось разрезать ножницами в приемном отделении.
Бригада, приехавшая по вызову истошно кричавшей дамы, обнаружившей Кармен, не успевала справляться с возникающими задачами.
В кармане шубки роженицы обнаружили мобильный телефон, в списке номеров которого первым значился номер матери...

Женщина приехала незамедлительно и сидела молча.
Бледная. Стискивая руки так, что костяшки пальцев белели мрамором.
Глаза её были сухи. Глядя на уголки губ, трагически опущенные вниз, не верилось, что женщина когда-нибудь сможет улыбаться...
Так сидела она не смежая век, уставившись в, видимую лишь ей точку на стене, не отвечая на вопросы персонала.
Понимала ли она, что говорят ей?
В конце концов, её оствили в покое, поставив на столик рядом стакан воды...
Томительные часы ожидания прошли, как проходит всё в нашей жизни - к женщине вышел хирург. Человек, о руках которого ходили легенды.
Руках, спасших не одну жизнь.
Он сел рядом.
Взял ее холодные ладони в свои. Огромные ладони с длинными, гибкими пальцами и коротко остриженными ногтями.
Посидел молча, дожидаясь, когда реакция её станет адекватной. А потом, уловив миг, миг возврата на землю, заговорил... объясняя - спасены оба - и мать и ребенок.
Ребёнок жизнеспособен. Вполне.
Что же касается матери, то сознание к ней не вернулось.
Видимо, последствия шока, который пережила она, испугавшись нападения и всего того, что случилось на улице.
Сознания женщины не вполне достиг смысл сказанного, но главное она уловила, осознала - живы оба.
Зная, что дочь ждёт сына, она и не подумала спрашивать о поле ребёнка. Она уже видела крошечное существо, которое считала и своим мальчиком. Которого так ждала. Ждала появления на свет ребёнка, который
возродит к жизни дочь и станет всем для неё самой.
Знала, чувствовала - сможет вложить в это дитя всю душу. Всё то, что не сумела вложить в дочь. Из-за неопытности и слабости.
Это дитя было не только плодом любви дочери и...
Дитя это было плодом и её любви...
Её дитя...
Такой свет засиял в глазах женщины, что хирургу показалось - солнце взошло среди ночи...
Солнце в Час Быка...
Она расцвела на глазах. Изящная, хрупкая и... не укладывалось в голове, что в палате за стеной лежат ее взрослая дочь и маленький внук.
Мальчик родился так пропорционально сложённым, сильным... совершенным, словно отсидел во чреве матери весь положенный природой срок.
За его здоровье опасаться не приходилось. А вот здоровье матери внушало тревогу. Не физическое состояние, а душевное.
Женщина не приходила в сознание.
Жизненные показатели были более чем нормальны, а сознание...
Оно не возвращалось. Словно хотело стереть со страниц своих страшное происшествие. Происшествие, чуть не стоившее жизни одному из них.
Или обоим.
Да нет. Речь шла уже не о двух участниках трагедии - вряд ли сидевшая в кресле женщина, останется попирать землю.
В это было трудно поверить. И трудно вообразить.
Возможно и пожила бы она ещё на земле этой, но в качестве кого?
Видимо, в качестве гостя, забежавшего на минутку и присевшего на краешек предложенного стула, готовая мгновенно вспорхнуть и улететь в ей одной известные пределы.
Врач внимательно смотрел... всматривался в нее.
Её руки, будто забытые покоились в его руках.
Как давно не ощущал он волнения сидя рядом с женщиной.
Недоумение от нелепости происходящего грозило проступить на лице его, но человек умел владеть собой и... лицо не дрогнуло.
Лишь в глазах светилось сочувствие, волнение и сопереживание милой даме, похожей на девочку...
Она сидела чуть согнувшись, подавшись вперед. Словно плечи её придавила непомерная тяжесть.
Да и придавила. Много ли надо такой фее невесомой.
Внезапно... будто очнувшись или прочитав его мысли женщина стиснула его руку. И пожатие её было отнюдь не слабым.
Она встала, выслушала слова сочувствия и утешения, рекомендации, и дала врачу визитную карточку, прося не скрывать от нее малейших деталей и нюансов в состоянии дочери и ребёнка.
Она была разумна, не просила оставить её в коридоре, зная - сидением этим никому не сможет помочь.
Ушла, оставив в воздухе легкий аромат духов так нравившихся ему.
Врач подошел к окну.
Хотелось курить. Но сигареты ли ради он устремился к оконному проему?
Он хотел увидеть её...
Как выходит она из клиники легкой поступью...
Он и увидел.
Увидел, как поспешно идёт она по двору, запахнувшись в маленькую белую шубку. Садится в зелёную Шкоду и выезжает за пределы больницы.
За пределы видимости и досягаемости.
Маленькая женщина в маленькой машине посреди огромного города.
Полного опасности и злобы. Неразделённого одиночества и несбывшихся надежд...



РИНА ФЕЛИКС