Пайдерос - любовь отрока роман 81

Пайдерос - любовь отрока (роман) (81)

ЧАСТЬ ПЯТАЯ


"Безвременье и... время"


Глава 81.

Звонок раздался неожиданно...
Смысл сказанного дошел до сознания не сразу... но уясненный, сорвал с места, завихрил в бешенном ритме...
Всё делалось автоматически... машинально...
Бездумно.
Мысли были там... в больнице... рядом с моей девочкой и её ребёнком... нашим ребёнком...
Жданным мальчиком...

Долгие часы ожидания...
Краткие миги ожидания...
Когда хотелось, чтобы не кончались они.
Чтобы не вынесен был приговор кому-либо из действующих лиц.
Приговор, который не оспаривают...
Кто-то подходил, говорил что-то, но я не воспринимала окружающее.
Я была там. За закрытой дверью операционной.
И ждала...
Очнулась, почувствовав - ледяные ладони начали обретать привычное тепло. Рядом сидел мужчина в халате и согревал мои руки в своих.
Глаза его внимательно всматривались в моё лицо.
Он ждал. Ждал, когда я выйду из ступора, в котором пребывала последние несколько часов.
Я будто вынырнула из-под толстого слоя воды.
Смогла сделать вдох.
Несмелый.
Робкий.
Я ждала, что скажет человек.
И смогу ли я адекватно воспринять сказанное. Не приму ли несуществующее за действительное.
Взять себя в руки удалось с трудом.
Но... сумела.
Смогла.
И... услышала мягкий голос.
Усталый, но уверенный тембр которого подействовал, как бальзам на открытые раны.
Как глоток воды в пустыне.
Все живы - дошло до меня...

Дочь и её ребенок живы...
Основное достигло утомленного сознания.
Что могло быть важнее того, что я услышала?
Все живы!
И что может случиться с моими дорогими в такой клинике. Клинике, в которую по воле случая была доставлена дочь.
Лучшего я не могла и придумать. О лучшем не могла мечтать.
Я планировала иное.
Но этот вариант был выше всяческих похвал.
Клиника славилась специалистами. Я знала... в стенах её пребывает некий кудесник.
Хирург, которому подвластно всё...
И именно он сидел сейчас рядом со мной, сжимая в сильных ладонях мои. Холодные ладони впавшей в отчаяние женщины.
Он смотрел с сочувствием.
Говорил что-то.
И постепенно смысл слов стал просачиваться капля за каплей в сознание.
Ребёнок был в полном порядке, несмотря на то, что родился раньше срока.
Дочь пребывала в беспамятстве...

Что произошло?
Что вызвало столь поспешные и осложнённые хирургическим вмешательством роды?
Свидетелей произошедшего не было.
Некие подробности узнала я много позже, от хирурга, спасшего дочь.
Человека, который озаботился выяснить всё, что возможно.
Сейчас нужно было выстоять, чтобы не осложнить создавшегося положения...
Я осторожно вела машину, наслаждясь стоянием в многочисленных пробках, отдаляя момент вступления в... "башню" из слоновой кости, в которой прошли пять сказочных... нереальных лет...
Но думала я не столько о воздушных отношениях, сколько о реальном чуде, которое возникло на их ниве...
Мысли о ребенке были неразрывно связаны с мыслями о его отце...
Я старалась не выпускать из поля зрения малейшие изменения его жизни.
Нюансы её, повороты, взлёты и падения...
Знала то, что вряд ли знал кто-то ещё...

Бизнес придуманный мной и воплощенный им в жизнь привлёк внимание строптивой публики.
Контрастностью...
Именно контрастность, парадоксальность... стали главной "фишкой" рискованного предприятия, где грязи не боятся не только танки, но и персонажи, облекающие себя в белоснежные одежды из салона успешного,
блестящего испытателя гоночных машин.
Который знает, что делает!

Я и сама стала выписывать комплекты белоснежных одежд, украшенных серебряными вензелями.
Мое имя выбитое на каждой пуговице, каждой заклепке, приводило сердце в трепет.
Он знает?
Или... догадывается?
Сие не входило в планы, но было приятно.
Знать - каждая вещь салона закрепляет память обо мне...
О нежном общении...
А потом... потом... когда-нибудь... он обретёт сына...
Я видела эту встречу туманно. Детали не прорисовывались в сознании.
Но... я видела двоих.
Отца и его дитя.
Две фигуры в белом.
С моими инициалами, вписанными в вензеля и память обоих...



РИНА ФЕЛИКС