О странствиях в мире и войне

Я в юности желала полюбить,
нашла свою систему сестробратства,
не ведая, что малое богатство
обязана была судьба разбить,

не численностью следует расти,
не только лишь наследной передачей,
а в дисциплине развивать удачу,
чтоб все частицы в степень возвести,

чтоб всяк завал в себе ревизовал,
от потолка до тайного подвала,
взяв - только что решимость подавала -
когда из тьмы ген духа вызывал,

чтоб с тем и лечь, и умереть зерном,
потентным, возрождаясь, разродиться,
и высветлить, где прежде так темно
казалось, что и к жизни не годится,

но эта жизнь, как средство, и дана,
меняясь в ощущеньях кардинально,
когда из пустоты дурного сна
ты пробуждён в поток души реальный,

и явен свет, отображая тень,
которая, как стрелка для усилий
преодолеть поднявшийся плетень,
не петухами, что заголосили,

поскольку всюду первыми хотят,
да не летают в небо почему-то,
а отрываясь с головы до пят
от частности своей, хоть на минуту

сперва: увидеть чисто мир вовне,
почувствовать присутствие живое,
в неискажённых образах корней,
в любви всегда в тебе, всегда с тобою,

всегда лучащейся, сияющей в ответ,
смывая тьму с расколотых обломков,
в войне за светомаскировкой - свет
и мир, но то извне вскрывают фомкой,

что не пыталось подобрать ключа
никак, самостоятельно, с охотой,
и нарастило тени палача,
над штрафниками, спинами к высотам,

как важен этот тихий разворот,
пока есть шанс, отпущенное время,
проходят все конец земных забот,
но чьё-то зря томилось в сердце семя,

с ослом в себе не в силе совладать,
и только проклиная за бесплодность
душевную, - не принял Благодать -
не приумножил, в пустоши безводной

слонялся дух, хоть вся любовь небес
его звала, стучала в герметичность
коллапса, падший ангел - мелкий бес,
присвоил гримированную личность

и думал обустроить в миражах
любовь, к которой стал спиной на небе,
которой жаждет, как воды, дрожа
от слабости, но будучи в ущербе,

не может удержать и получив,
песком сквозь пальцы утекает радость,
и лишь поднявшись над собой, ключи
откроют щедрый рай в упадке ада,

по мере сердца снята пелена,
любовь не исчезала, всё на месте,
и слита с мужем вечная жена,
и суть людская выросла из бестий,

для меньших есть большие пастухи,
а сердце говорит душе стихи.