Поэт года 2015

Здравствуйте, Любовь Васильевна!
Сообщаем Вам, что редакционная комиссия рассмотрела произведения, размещенные на Вашей авторской странице на портале Стихи.ру, и одобрила их номинацию на Национальную литературную премию «Поэт года 2015».
Нашими редакторами особенно отмечены следующие произведения:
• Как отец твой, тоже умник...
Вы прошли отборочный тур и получаете право издания своих произведений в конкурсных альманахах.




    НАГОВОРИЛАСЬ.

Младший сын, ему под сорок,
возмужал до разговоров.
Старший – как присел на уши,
откровениями душит.
Но от среднего  ни слова
не прорвётся из иного
мира... Мне - молчать и делать
всё, что должно - поседела.

        ***

Как из объятий нелюбви
мне вырваться, пока
                делю одну жилплощадь,
и мебель  кой-какую я делю,
делить впряглась – насели дружно:
  -  Лошадь?!

А я, как муха, осенью  - в стекло
и  рвусь на свет,
                но дух захватит пряный
семьи, уюта… Время ещё  есть
    проговорить обиды – камень мама.

       БРАТЬЯ.

Каин тот, кому идти
на все стороны от дома,
не оглядываясь.  Ты
дружен  с ветром незнакомым?
Он теперь твой брат нескучный,
шаловливый и игривый,
а родной твой – простодушный
Авель явит гибкость силы.

Мать – сыра земля взрастит
семя, брошенное в лоно.
Сноп у Авеля в горсти,
перевязанный соломой…
Кто любимый? – нет ответа.
В мыслях тот, кто дружен с ветром.
Рядом - кроткий, в горле комом,
когда хлеб не пропечённый.

С КАМНЯМИ СЕРЫМИ - ОДНО!

Не  думать научилась  ни  о  чём,
чтоб  в  город всматриваться, слушать -
порой  случается  ночной
шагать  по  улочкам потухшим.
Волнение гасить могу   - оно,
как  в  каждой  клеточке молитва:
- С  камнями  серыми - одно! -
и  не  бояться встречных  дико.
Там, где  не  спят притихшие  кусты,
и  свет  от  окон  ослепит –
не  чуя  ног, в  ладонях  ты
камней  живых от  всех  молитв.

             ***

Раскалённый асфальт, тут и там   выхлоп  газа,
если город гигант, напрягает, зараза.

Только после дождя, от цветущих лип запах,
где-то в сквере большом, уловить и заплакать.

В историческом  центре цветут не заметно:
раскалённый асфальт держит за ноги летом?

Без воды,  тут и там от фонтанов руины,
и заезженный центр напрягает - машинам
тесновато... Где место пройти  мимо сада,
тротуары  заужены  к общей досаде.

Надышаться потянешься пусть даже к грядкам,
к водоёмам – любым! - соль смывать без оглядки.

И сдаём города торгашам и хапугам,
отстоять – ни гроша! Ни здоровья. Ни друга
нет у нас, горожан. Задыхаемся молча:
вытесняют… Кто я, среди чуждых мне полчищ?!

  НА КРАЮ.

Люди жили тесно -
люди жили честно,
но свекровь, как в горле кость:
- В коммуналку! -  зато врозь.
Коммуналка,  словно
Нараямы склоны...
Где сто первый, с ветром,
не отнимут метры?

  ГОЛОВНАЯ БОЛЬ.

Тук-тук! - стук в дверь.
- Кто там?
- Головная боль...Не поняла.
Тук-тук! - снова стук  в дверь.
- Кто там?!
- Ваша головная боль!
- Вы ошиблись дверью.
Тук-тук! - это уже возмутительно.
- Если снова головная боль,
то я приняла лекарство.
Тук-тук!
- Перестаньте хулиганить
или я вызываю милицию.
- Вызывайте. Скорую...
 
      С ТАМАРОЙ.

Ох, как тяжек день безделья...
Держит матушка земля,
да ржавеющий под  елью
арсенал орудий для
наведения порядка.
Одолели сорняки:
лезут буйно между грядок -
и бессильны две руки.

То с лопатой, то с граблями,
где косой, где топором -
вот ещё клочок за нами
окультурен, закреплён.
Мне с хозяйкой, этих соток,
день, другой  - вопить готова:
- Я на рынок! - легче сотню
заплатить за помидоры…

    КАК ОТЕЦ ТВОЙ.

Спинка кресла – вот опора,
чтоб  храбриться.  Лета  зной
кратковременный,  но  в город
раскалённый  – ни ногой!
Где слабеют люди...  В сорок
жизни сок закис, хмельной
лез бы в гору – толку в спорах?!
Груз ответственности – злой,
как опора... Ухватиться -
ран без счёта, соль  -  слезой...
Мать вложила в руки  спицы:
- «Поперёк  меня не стой!

Повторяй судьбу и  думай,
что иначе проживёшь,
как отец твой, тоже умник...»
Навязала  долю всё ж
от обиды. Мне и внуку,
если вместе  долго жить
в паутине – рву,  ни звука
с той поры не проронить?
Но спиной к спине бы  сына:
мне – опора он, я  – щит
от сорвавшихся лавиной
слов обидных вслед...
Добить!

   ДАТЬ БЫ ДЕНЕГ

Дозвалась – принёс воды:
из-под крана – мёртвая.
Наследил, но рада ты:
уродился чёртом!


Дров по жизни наломал –
сгоряча разводы?
Присмирел – угрюмым стал:
день-ночь хороводом
мысли. Их не разогнать –
жёны донимают.
Не старуха ещё мать,
дочь уже большая.
И вторая – поперёк,
мам считать  устала...
Души наши видит Бог,
испытав сначала,
всё - по мыслям. Лезут в круг
бабка, тётка, тёща...
Угодить – не хватит рук,
дать бы денег – проще!

МАМА МЫЛА РАМУ.

Февралей – без счёта,
дребезжащий ставень
без стекла...  От окон
сквозняком достанет
март.  От пыли лишней
расчихалась, то есть
вымыть окна вышла,
если  беспокоит
старушонку в чёрном,
стёганом  жилете,
вымыть – не зазорно,
бряк-стук  если.  Ветер,
как ребёнок ласков
и  бодрит  в апреле:
высохла замазка –
держит стёкла еле.

    ТЕПЛА БЫ

Тепло августа пахуче
днём притихшим. Как пирог
из духовки...  Дух измучен
ненасытностью, но впрок
закатаем  в банки лето.
Не по-летнему знобит
и, проснувшись до рассвета,
окна думаю прикрыть.

Нежить тело простовато
в одеяло, спрятав нос?
Нет тепла  в постели смятой,
с лепестками белых роз.

Жар в руках, а ноги стынут,
лезет вкрадчиво,  чужой
опыт  встать и, выгнув спину,
выть: - Тепла бы... Лето, стой!

    НЕ БИТОЙ ЖЕ

Сентябрь! Сдаю экзамен
на бабушку. А внучка –
ласкуша  и по правилам
известным - это скучно
колючей мне.  Терпение  -
задание простое:
приложишь меньше рвения,
а в результате трое
зачтут, но повоспитывать
возьмутся...  День за днём
системой мер - не битой же! -
дрессировать втроём.

    ЧЕЙ ДВОР?

С мусором, к контейнеру,
пробираюсь ахово,
только у дороги
вскопан островок...
Было время - жили мы
нервами и страхами,
но цветам всё лето было хорошо.

Деспотичной женщиной,
бабушкой, быть может,
как бы охраняем двор -
под присмотром мы.
Ног, не чуя бегали,
между клумб ухоженных:
все при деле – заняты
до пытливой тьмы.

Двор, как место отдыха,
но загажен мусором:
ни граблей у жителей,
ни лопат уже.
Все, кто могут - за город,
остальные, вспухшие,
заедают ужасы дома в неглиже:

- Жить нет сил, товарищи,
господа и прочие...
Напрочь заморочен
обыватель – раб.
Вот взялись   разжёвывать,
горячась заочно:
ТСЖ – правительство
нашего двора.


Рецензии
Пает Вселенной - Иа,
И более ни хрена

Андрей Кошмаров   15.04.2016 22:43     Заявить о нарушении
зато пир для пауков!

Любовь Левина -Элвас   16.04.2016 06:39   Заявить о нарушении