Горел полночный свет усталый

Горел полночный свет усталый
В разъёме штор в твоём окне.
Ты допоздна опять читала
Роман о мире и войне.

Я в нём – Болконский,
                ты – Ростова,
А Пьер Безухов – общий друг.
Ты сердцем трепетным готова
Оставить общество подруг
И танцевать свой первый танец
Со мной, восторженно кружась,
Не замечая, что румянец
На щёчках выдать может страсть.

Там блеск свечей на люстрах зала,
Как звёзды в небе надо мной,
И ты за книгою шептала: –
Мой князь, ты будешь только мой!
И я шепчу: – Моя графиня,
Я твой навеки, ты – моя!

Смотрю в окно, а ночка стынет
Под бледным светом фонаря,
А мне ещё лежать на поле,
Где кровь знамёна обагрит,
Аустерлиц небесной болью
В глаза открытые глядит.

И Бонапарт осмотрит место,
Где шёл недавно смертный бой,
Оценит в окруженье тесном,
Воскликнув: – Вот лежит герой!

Ты ночь за ночью всё читаешь,
Воображение дано,
Но одного лишь не признаешь –
Что я сражён в Бородино.
Ты видишь, как Москва горела,
Как шли подводы из Москвы.
В окно подолгу ты смотрела
В туманы звёздной синевы.

Мне б знать тогда, что я однажды
Паду на поле, как солдат,
И буду, мучаясь от жажды,
В беру искать твой нежный взгляд.