Ребусы судьбы

История, потрясшая город моего детства, долгое время муссировалась в прессе, о ней шушукались сидя на кухне за плотно закрытыми шторами, и в связи с ней же опасались в одиночку выходить на улицу. В то время о трагедиях, насильниках и маньяках чаще всего скрывали, старались не вызывать ажиотаж, и под грифом секретности держали в строжайшей тайне. Но каким-то странным образом именно это событие стало достоянием общественности, поселив в душах горожан страх и резонный вопрос – "как жить дальше?"

… На школьной перемене было шумно. Дети сновали по коридорам, как оголтелые, кидались портфелями, визжали, задевали друг друга... Их не смущали учителя, проходившие мимо, родители первоклашек, и даже строгая уборщица тётя Глаша, гоняющая шваброй озорников.

- Ты - ублюдок! – крикнула  рыжеволосая девчонка в лицо одноклассника, - и толпа, словно по взмаху дирижёрской палочки, стала скандировать, вторя ей: "Уб-лю-док! Уб-лю-док!"
Парень был подавлен. По его лицу стекали огромные капли пота, руки изрядно тряслись, он забился в угол, опасаясь физической расправы, а нависшая над ним толпа, словно превратилась в разъярённую хищную стаю. Кто-то предложил привязать к ногам Семёна веник и поджечь, кому-то пришла в голову идея избить его, как следует, или вовсе загнать на крышу и устроить "свободный полёт".

Парень пришёл в десятый класс новой школы в конце учебного года вынуждено. После смерти отца, его мама не смогла оставаться в доме свекрови, которая винила её во всех смертных грехах, и, забрав сына, переехала в другой район города, чтобы не подвергать себя каждодневным упрёкам и скандалам. Она забрала документы сына из школы, и отнесла их в другую, где мальчика после долгих уговоров всё же взяли, с оговоркой, что он должен будет учиться так же хорошо, как и прежде, и вести себя подобающим образом. В случае конфликтов с одноклассниками, его тут же попросят забрать документы.

Очередная школа Семёна была на хорошем счету в городском отделе образования, и никаких эксцессов, связанных с новичком - ей не было нужно, поэтому мама тут же  поспешила заверить администрацию в том, что сын её прилежный ученик, что он всё время проводит за чтением книг, с детства помешан на биологии и строении человека, а здоровьем похвастать не может, так что ни в драки, ни в какие-то там разборки никогда не вступит.

- Трясёшься?! – ехидно спросила всё та же рыжеволосая девчонка.
- Да, что ты канителишься с ним, Танюха? Плюнь ему в морду! Ну, давай! - и словно зверь, по команде  дрессировщика, она сделала это, чем вызвала оглушительный смех толпы.
- Что здесь происходит? – возмутилась проходившая мимо учительница, и одноклассники только что стоявшие плотной стеной, рассыпались, как карточный домик, бросившись наутёк.

До окончания школы оставались считанные дни, но для Семёна, время  остановилось. Ежедневные издевательства одноклассников - делали его жизнь невыносимой. То и дело он приходил домой с синяками, разбитой губой, сломанными очками и изорванными тетрадями. Галина Семёновна – мама мальчика неоднократно обращалась с просьбой к директору, как-то повлиять на класс и дать сыну спокойно доучиться, но после обещаний «всё уладить», издевательства так и не прекратились.

Однако, несмотря на это,  Семён окончил школу с  единственной четвёркой по физкультуре, и получил серебряную медаль. Скинув с плеч груз прошлого, и вздохнув с облегчением полной грудью, он с головой погрузился в биологию и анатомию, чтобы этим же летом поступить в медицинский.

За книгами и учебниками, библиотеками, лекциями и семинарами, проходили дни, недели, месяцы, годы. Семён окончил институт, ординатуру, аспирантуру, защитил докторскую диссертацию и практиковал в городской больнице хирургом. Жизнь его была стабильной, размеренной и счастливой.  Мужчина удачно женился на своей однокурснице, Кате и вскоре у них родился сын, Матвей.
С детства мальчик был смышлёным, радовал родителей успехами в рисовании и спорте, но Семёну безумно хотелось, чтобы наследник пошёл по его стопам, поэтому уже с малых лет прививал ему любовь к медицине...  И оправдав надежды родителей, Матвей поступил, а потом и окончил медицинский институт с красным диплом.

- Пропустите! Да, пропустите же! - врываясь в кабинет главного врача больницы, не смотря на запрет секретаря, кричала женщина.
- Николай Михайлович, я сказала, что Вы заняты, но эта дама неслась к Вам, как фурия, сметая всё на своём пути! - пыталась оправдаться молоденькая секретарша.
- Ничего-ничего, пусть войдёт. - ответил главврач, и жестом руки указал незнакомке на стоящее у стола, кресло, - Присаживайтесь, я Вас  слушаю.
- Николай Михайлович, миленький, помогите! Мой единственный сын в критической ситуации, у него серьёзный диагноз, нужна срочная операция! А у Вас очередь! Он не доживёт! Операция нужна как можно скорее!
- У нас платная клиника, Вы это понимаете? Очередь очередью, но операция стоит денег! Мы не можем оперировать Вашего сына так сразу. Необходимо обследование, анализы, возможно консилиум. На это уйдёт время. После того, как диагноз будет установлен, мы определимся со сроками.  Но Вы должны будете оплатить операцию и предоперационную подготовку.
- Деньги для меня не имеют никакого значения. У меня весьма состоятельный муж, мы всё оплатим, и даже клинике Вашей поможем, но операция нужна срочно!
- Ну... Хорошо. Успокойтесь! Знаете... Я сейчас вызову нашего светилу Семёна Андреевича, и Вы детально расскажете ему о заболевании сына. Я лишь администратор. Наша клиника держится на Петровском Семёне Андреевиче. Он наш Бог, спаситель! Он наше всё, как говорится.
Минут через десять в кабинет главного врача вошёл статный седовласый мужчина в белом халате.

- Вызывали, Николай, Михайлович?
- Да, Семён Андреевич! Поговорите с этой дамой. Дело, кажется, не терпит отлагательств. А я с Вашего позволения выйду ненадолго – дела.
- Добрый день! - пожав руку сидящей в кресле женщине, приветствовал Семён, - я Вас слушаю.

И дама детально стала рассказывать доктору о проблеме своего сына: -

- ...и что самое главное, Вы же теперь понимаете – операция нужна срочно!

Внимательно выслушав женщину, не перебивая, и не задав ни одного вопроса, доктор встал с кресла, подошёл к окну, и, глядя через стекло сказал:

- Ну, предположим мы возьмёмся за лечение Вашего сына, я его прооперирую, и у нас всё получится. Не боитесь ли Вы?
- Что Вы имеете в виду? – утирая слёзы платком, спросила дама.
- Ну, не боитесь ли Вы доверить своего сына ублюдку?
- Что? Не понимаю... О чём Вы, доктор?
- Ну, если не понимаете, Татьяна, я объясню: разрешите представиться – Семён Вяземский, Ваш бывший одноклассник. Урод, ублюдок, собачье отродье и конченый дебил! Продолжать? - всё так же стоя спиной и, не поворачиваясь к посетительнице, ровным, невозмутимым тоном произнёс Семён.

В кабинете воцарилась небывалая тишина, прервав которую, Татьяна, округлив от удивления глаза, спросила:

- Се-мён!? – казалось, словарный запас дамы на этом был исчерпан. В её голове крутилось столько мыслей, но сформулировать их, и выплюнуть изо рта не получилось. Какая-то парализация сковала тело, силы покинули, а губы  отказывались шевелиться.

- Да это я, Таня! - повернувшись к однокласснице,  констатировал Семён. Что тебя так смутило?
- Ты такой статный, большой! Совсем не похож на того хилого паренька, который  пришёл в наш класс. Да и Петровский… Ты же был Вяземский!
- Отец умер от передозировки наркотика, оставил нас в долгах, а мама воспитала одна, дала образование, за что я ей благодарен. Чтобы как-то доказать эту  благодарность, взял её фамилию, когда получал паспорт. А солидный -  благодаря классу, да и тебе в частности. Записался в спортивную секцию, ходил в бассейн – всё просто. Но сейчас не об этом. Не боишься доверить мне своего сына? Я повторяю вопрос.

Женщина не ответила. Ещё какое-то время она сидела, прикованная к креслу, словно пленница, а потом, неожиданно, соскочила, упала перед одноклассником на колени и стала целовать его руки, бормоча какую-то околесицу.

- Прекрати! Встань немедленно! – доктор помог женщине подняться: - Я не держу на тебя зла.

Операция прошла успешно.   Радости Татьяны не было предела! Она светилась, как медный пятак, и, конечно, хотела отблагодарить доктора.

- Ты прости меня, Сёма! Прости, что была такой дурой! Откуда эта агрессия, это неадекватное поведение – не понимаю! Какие же мы были идиоты! Я до конца дней своих буду Богу молиться за твоё здоровье, благополучие и успех! Спасибо тебе огромное! Спасибо, дорогой!
- Рад! Очень рад, Таня, что смог помочь! У меня у самого сын такого возраста, если бы с ним что-то случилось – вряд ли бы я смог это пережить. Поэтому понимаю тебя, как никто  другой.
- Возьми, Семён Андреевич! Это тебе! - женщина вынула из сумочки пухлый конверт и протянула доктору.
- Убери! Немедленно убери, слышишь!?
- Нет-нет, Сёма! – это та малая компенсация за твою доброту и всепрощение. Я виновата, слышишь – ОЧЕНЬ ВИНОВАТА перед тобой!
- Да забыли, Татьяна! Хватит об этом!
- А знаешь, что, Семён, - женщина сделала шаг назад, пристально посмотрела в глаза доктора и прищурилась, - а приходи-ка ты в субботу на сбор одноклассников. За эти годы ты ни разу не был на встрече выпускников. Понимаю, я бы тоже вряд ли после всего того, что было явилась, но время прошлое - мы стали другими, да и ты вон какой красавец и умница! Есть что представить нашим, есть чем гордиться!
- Ой, нет! Увольте!
- Нет, нет! Я настаиваю! Приходи! Весь вечер я буду рядом, никому тебя в обиду не дам! - произнеся эти слова  женщина смутилась, как будто ляпнула какую-то околесицу, потупила взгляд, потом вновь пристально посмотрела на мужчину и улыбнулась, - обещай, что придёшь!

На встрече одноклассников, было тепло и весело. Дружеские рукопожатия, поцелуи и объятия, добрые  пожелания, и восхищения друг другом...

- Друзья! А теперь минуточку внимания! – Если кто-то из Вас не узнал этого человека, я прошу вас поднапрячь мозги и вспомнить Семёна Вяземского. Он перед вами, собственной персоной! Только ныне его зовут Семён Андреевич Петровский. Врач высшей категории, светила медицины, доктор наук и человек, спасший жизнь моего сына! – торжественно произнесла Татьяна, поднимая бокал шампанского.

Гробовая тишина, разрядившая воздух, сдавила уши присутствующих. Так продолжалось несколько секунд. Толпа, пялилась на незнакомца, стараясь выискать в нём черты того хилого парня, не умевшего дать отпор, которого когда-то подвергала немыслимым унижениям.

- Семён?! – удивлённо протянул кто-то. И словно вторя ему, все стали многократно повторять так же удивлённо и вопросительно это имя.
Одноклассники были в замешательстве. С  окончания школы прошло тридцать лет, но за это время они не встречали Семёна. Казалось, он растворился, растаял, исчез. И на тебе! Предстал перед ними в полном здравии, красавчик, да ещё с такими регалиями!

Сначала вяло, а потом настойчивей и смелее, народ  потянулся к Петровскому. Кто с вопросом, кто с извинениями, кто просто поближе рассмотреть. Всё та же дружеская и приятная атмосфера не покидала вечер до самого завершения. Но всё приятное когда-то заканчивается, а вслед за ним приходят серые будни.

- Сёмушка, ну, как, расскажи! - смазывая руки кремом, попросила Катя. – Как всё прошло? – женщина сняла халат, и нырнула в кровать под одеяло.
- Вау, какие ноги леденющие, ужас! – отозвался муж.
- А ты у меня для чего? – засмеялась Катерина - согрей меня скорее и расскажи! Не терпится узнать, как твои злыдни полосатые тебя встретили?
- Да нормально всё. Говорили, рассуждали, кто-то даже прощения просил. Я, Катюш, дурак был, что тебе когда-то пожаловался. Нельзя было с женой своим  безволием делиться! Как тюфяк – расслабился, нюни распустил, исповедался. Никогда себе этого не прощу!
- Да брось ты! Кто старое помянет, тому глаз вон! – отозвалась жена. – Ты для меня самый сильный, самый мужественный и самый лучший!

Утром, когда Семён и Катерина собирались на работу, в квартире раздался звонок.

- Катюш, открой, я в ванной! – крикнул мужчина. А когда, вытирая голову полотенцем,  прошёл в прихожую с вопросом «кто к нам пожаловал?» - увидел двух человек в полицейской форме.

- Гражданин Петровский?  Семён Андреевич?
- Да. А в чём собственно...?
- Сёма, что происходит? - всполошилась Катя.
- Гражданочка, где был Ваш муж вчера вечером? – невозмутимо спросил толстопузый полицейский, обращаясь к женщине.
- Вчера... мой муж был на работе, в больнице. Позже  заехал домой, переоделся и отправился на вечер выпускников. Вернулся около двадцати четырёх, выпил чашку чая и лёг спать.
- А Вы ничего подозрительного в его поведении не заметили? Ну, может быть, он как-то сбивчиво говорил, отказывался от общения или лёг в другой комнате?
- Да нет же! Мы вместе выпили чай на кухне, смеялись, разговаривали, я расспрашивала о том, как встреча прошла, он – рассказывал. Говорил спокойно, как обычно. А в чём, собственно, дело?
- А дело в том, гражданочка, что Ваш муж подозревается в убийстве с особой жестокостью!
- Что-о!? – вскрикнула Катерина, - Вы что несёте?! Чтобы мой Сёма кого-то убил? Да он мухи не обидит! Он врач! Он людей спасает!
- Разберёмся! А Вас, Семён Андреевич, мы просим проехать с нами.

После ухода мужа, Катя на ватных ногах доплелась до кухни, машинально налила чашку кофе, и включила телевизор.

"Сегодня, около семи часов утра, в районе запруды был обнаружен труп молодого человека. Прибывшие на место происшествия полицейские, констатируют: гулявшая с собакой,  женщина, наткнулась на тело, и сообщила в правоохранительные органы  – вещал неприятный голос с экрана. Катя очнулась,  схватила пульт и сделала звук погромче. – На теле молодого человека 35 колото-ножевых ранений. Видавшие виды полицейские недоумевают. Преступление совершено с особой жестокостью. Установить имя погибшего удалось на месте, им оказался 19-летний Игорь Фролов, сын известного бизнесмена, Сергея Фролова…"

Дослушав до конца информационный выпуск, Катя соскочила с места и побежала в комнату сына.

- Матвей, слышишь?! Матюша, вставай, сынок! Нашего папу полиция забрала!
- Как полиция?– чуть успев раскрыть глаза, удивился сын. А что случилось?
- Ума не приложу! Говорят - в убийстве подозревают. А в новостях сейчас объявили страшную новость о смерти Игоря Фролова. Помнишь?
- Нет! Не знаю я никакого Игоря!
- Ну, как же так, сынок! – Помнишь, папа недавно сына своей одноклассницы спас,  Татьяны Фроловой? Так вот его-то сегодня мёртвым в районе запруды и нашли.
- Ужас какой! А что делать-то теперь, мам? Надо, наверное, в больницу Николаю  Михайловичу позвонить, адвоката искать и всё такое.

Женщина была в панике. Она и предположить не могла, что её муж, когда-нибудь окажется за решёткой. На протяжении совместной жизни с Семёном, она была, словно, за каменной стеной. Занималась хозяйством, создавала уют, новомодный интерьер. Всё доставляло ей удовольствие. Денег Семён не жалел, зарабатывал прилично и всё отдавал своей Кате. И сейчас, когда земля под её ногами стала ускользать, она не понимала куда бежать, что делать, кого молить о помощи?

- Екатерина Евгеньевна, успокойтесь! – Семён Андреевич ни в чём не виноват! Это станет известно очень скоро! - успокаивал женщину главврач. Я уже нашёл адвоката и в эту минуту он едет к Вашему супругу. Всё будет хорошо, успокойтесь, пожалуйста.

В полицейском участке адвокат Семёна и следователь беседовали с Татьяной Фроловой.

- Почему Вы считаете, что Вашего сына убил Петровский?
- Да некому больше! – закричала женщина, -  Поймите – это месть! Петровский учился со мной в одном классе. Ребята, мягко говоря, его ненавидели, всячески издевались над ним и унижали. Скрывать не буду, и я в том числе. А теперь, когда я, как дура, обратилась к нему с просьбой прооперировать сына – сама же подставила его! На операционном столе  Петровский зарезать мальчика не мог, так сделал это потом, чтобы отвлечь от себя подозрение. А я идиотка его на встречу выпускников позвала! Поверила в его порядочность! Дура!
- Мы проверим Ваши показания, гражданка Фролова. Скажите только, на встрече выпускников Петровский был с самого начала и до конца? Он никуда не отлучался? Вёл себя естественно?
- Да, он был там с самого начала и до конца. Я, как и обещала ему, не отходила от него ни на шаг, и потому с полной ответственностью заявляю, что он никуда не уходил!
- Хорошо, Вы свободны, гражданка Фролова, – подписав пропуск, заявил следователь. При необходимости – мы Вас вызовем дополнительно.

Катерина не находила себе места. Словно раненая птица, металась она по городу, в поисках спасения мужа. Жизнь без него теряла для неё всякий смысл. Семёна Катя любила неистово! Он был всем для неё – муж, брат, отец, любовник. Его тёплое к ней отношение согревало ей душу, участие во всех делах и проблемах – приносило радость. Она, как маленькая девочка могла укрыться под его крылом и поведать ему о своих мечтах, задумках, зная, что всё пришедшее ей в голову – будет исполнено. Семён баловал свою жену, любил её, и Катя это чувствовала.

За последние три месяца, находясь в этой неизвестности, она похудела, забросила дом, сына,  поникла, словно оплавившаяся свеча.

- Мам, я тут яичницу пожарил, пойдём ужинать, - крикнул из кухни Матвей.
- Не хочу, Матюша. Поешь сам.
- Ну, хотя бы посиди со мной. Чего ты там одна в темноте? – не унимался парень.

Ничего не оставалось, Катя вышла из спальни и направилась в сторону кухни. Поравнявшись в прихожей с входной дверью, женщина вздрогнула от неожиданно раздавшегося звонка. Отчего-то сердце её заклокотало, тяжёлый ком подкатил к горлу и она изо  всех сил, что было мочи крикнула: «Не-ет!»

- Что с тобой, мам?
Женщина сползала по стене, губы её были белыми, безжизненными, а в глазах застыла неизбежная отрешённость.

Матвей не знал, за что хвататься – то ли открывать дверь, то ли помогать матери. Машинально провернув ключ в замочной скважине, он кинулся к Кате.

- Боже, что тут происходит? – Семён подхватил жену на руки и перенёс на кровать.
- Сёма! Сёмушка, ты? Тебя отпустили? Но как? – пытаясь поднять голову с подушки, трепыхалась Катерина.
- Всё хорошо! Всё хорошо, дорогая! Тебе нужен покой! – Семён нежно провёл по волосам жены и поцеловал её. – Ты такая бледная, так похудела. Ну, ничего, всё наладится!  Всё позади!
- Но как, Сёма? – еле слышно прошептала Катерина.
- Криминалисты установили, что смерть парня произошла в районе двадцати-двадцати одного часа. В это время я был на глазах у всего класса. Так что меня освободили за недостаточностью улик. У меня, как говорится, алиби!

Семён Андреевич вновь приступил к работе. Пациенты его заждались, да и плановые операции никто не отменял.

- Ты прости меня за всё, Семён, – попросила Татьяна. Я специально узнала в регистратуре, когда ты будешь свободен и пришла именно за этим. Я столько бед тебе приношу! Что тогда, в школе, что теперь. Это ведь я полицейским сообщила, что убийца ты. Ну, откуда мне было знать, что сына убили в момент, когда ты был рядом со мной? Посчитала, что это месть. Другого объяснения у меня не было.
- Таня, я тебя прощаю. Но нам просто не нужно больше видеться. Я соболезную тебе, твоему горю, но встречаться нам больше незачем. Согласна?
- Да, да! Конечно! – утирая слёзы, прошептала Татьяна. Прости ещё раз, если сможешь.

Вечером, как обычно, после нелёгкого трудового дня семья Петровских собралась за ужином.

- Ты, как Матвей? Как успехи? – спросил отец.
- Да, с переменным успехом, - отозвался юноша.
- А что так?
- Папа, если тебя интересует моя ординатура, то в этом смысле всё «окей»! А я про дела амурные.
- О! - оживился Семён, - вот с этого места поподробнее! Жутко интересно!
- Да… Я с девушкой встречаюсь, а она то хочет быть со мной, то нет. Я, конечно, знал о женских капризах, но её - порой зашкаливают!
- Сынок, надо быть терпеливым. Женщина – создание тонкой организации. К ней подход нужен, - улыбнулся Семён. – У тебя всё получится! Я в тебя верю, сын! Пошли лучше новости посмотрим. Что там интересного?

"Сегодня в районе железнодорожного вокзала был обнаружен труп девушки с колото-ножевыми ранениями…"

- О, Боже! – воскликнула Катерина. – Это уже не смешно! В городе, что появился маньяк?

Семёна передёрнуло. Увидев на экране труп окровавленной девушки, он вспомнил, как сидел в следственном изоляторе, как ежедневно его вызывали на допрос, обвиняя в том, чего он не совершал. Пережить такое заново он не хотел. Но как только он подумал об этом, в квартире раздался душераздирающий визг  дверного звонка. И снова полицейские, тыкая в нос Петровского своими удостоверениями, обвиняли его в подозрении на убийство.

- А теперь-то почему? – не сдержался Семён.
- Вам всё расскажут в отделении, - надевая наручники на мужчину, отрапортовал полицейский.

Как выяснилось позже -  на этот раз была убита дочь Вячеслава Задонского, который в прошлом, также являлся одноклассником Семёна. Более того - именно эта девшука  была возлюбленной Матвея, и у полицеских сразу монтировался сложный пазл - месть за прошлое однокласснику и нежелание отношений сына с дочерью своего врага. Выдвинутая  в первые минуты следствия версия, казалась единственно верной, и на этот раз Петровский не отвертится. Но голова Семёна шла кругом! Он не мог понять, что происходит? Почему дети тех, с кем он когда-то учился - становятся жертвами? Совпадение? Злой рок? В этом нужно разобраться. Семён не хотел быть опороченным! Находиться в шкуре подозреваемого также тяжело, как  быть жертвой. Да он и был ею сейчас! Запертый в камере, не имеющий возможности кричать о своей непричастности к случившемуся, делали его тем же мальчишкой, загнанным в угол, над которым глумилась школьная толпа.

Часы тянулись, складываясь в дни... Петровский измучился! Казалось, всему этому бреду не будет конца! Но, к счастью, следствие длилось недолго, и вновь за недостаточностью улик, выдвинув неоспоримое алиби в том, что Семён Петровский в момент совершения убийства оперировал больного – с извинениями был отпущен на свободу.

- Нам надо уехать, Катюш! Куда нибудь на море, а может даже заграницу. Ты с этими переживаниями обо мне совсем лоск потеряла. Я куплю путевки куда пожелаешь! – предложил Семён. – Меня и главврач отпускает. Охал, стонал, что оперировать некому, но под угрозой того, что уволюсь по собственному – согласился.

Отдых на Марбелле  был раем. Оторвавшись от жизненных перипетий, пережитого ужаса, Семён и Катерина наслаждались друг другом. Море, пальмы, песок, экзотические яства вносили в жизнь этих людей яркие,  краски, во всём этом не было ни малейшего намёка на негатив, страх и разочарование. Были только ОНИ! ВМЕСТЕ И БЕЗРАЗДЕЛЬНО!

- Я люблю тебя, Сёма! – призналась Катя.
- И я тебя! – отозвался Семён.
- Нет, ты не понимаешь! Я люблю тебя так, как никто никого никогда не любил! До звёзд люблю! До неба! Ты для меня всё! Воздух, вода, соль, хлеб, огонь! Без тебя не смогу и дня! – Катя хотела продолжить признания, но Семён закрыл её губы ладонью.
- Прекрати, Катюш! Ты меня пугаешь. Не говори так больше никогда! Ты как будто со мной прощаешься.
- Дурале-ей! – протянула  женщина, и, сорвавшись с шезлонга, словно беззаботная девчонка,  скинула с головы шляпу и  побежала в море.

Ещё неделю по возвращении домой супруги вспоминали свой отдых, то и дело, спрашивая друг друга «а помнишь…? …а помнишь?» - чем вызывали друг у друга гомерический смех, особенно если вопрос звучал в унисон.

- Смешно вам да? – прервав семейную идиллию, заявил Матвей. – Они, значит,  развлекаются на морях, а я в полицейский участок, как на работу хожу.
- В смысле?! - удивился отец.
- Да вы уехали, а к нам опять «сотрудники» пожаловали. – Так, мол, и так, где Ваш папа, Матвей Семёнович? Я не выдержи, да и ляпни: «Что опять сынок или дочка одноклассника моего отца, трупиком?» А они с угрозами, - мол, не советуем так шутить, молодой человек! И что вы думаете? Я как в воду глядел! На это раз дочь твоей одноклассницы Ирины  Панкратовой зарезали. Нашли тело в кустах, двора  вашей школы, а почерк всё тот же – множество ножевых ранений. Прям маньячило какой-то в городе! Люди на улицу боятся выходить!
- Ну, это ужас какой-то! – собирая тарелки со стола,  сокрушалась Катерина. - Как я от всего этого устала, Боже!  Ситуация, просто, сном жутким видится! - и, кинув взгляд на мужа, спросила:  Ты чего призадумался, Сёма? Опасаешься, что опять за тобой придут?
- Я уже ничему не удивлюсь.
- Да брось! Мы с тобой на Марбелле были. Испания от нашего дома, ох, как далеко! У тебя алиби! – поцеловав мужа, расставила точки над i Катерина.

Но... Жизнь есть жизнь, и она сама диктует нам свой сценарий. Мы предполагаем, строим планы, а судьба вершит так, как предписано свыше. И, новых корректив, ждать долго не пришлось. Правда, на этот раз полицейские не стали утруждать себя визитом к Петровскому, а пригласили его повесткой. На встрече со следователем Семён не выдержал:

- Да сколько это может продолжаться?! До каких пор Вы будете порочить моё честное имя? Я не понимаю,  что происходит! К череде этих смертей, и Вы лично это  знаете - я не имею никакого отношения! Моя вина лишь в том, что я когда-то учился с  родителями этих детей! Да, к тому же, "учился" это громко сказано! Всего две четверти в десятом классе! А хватило на  целую жизнь! Прошло тридцать лет! Тридцать, вы понимаете?! А я, что тогда покоя не знал, что теперь! В чём на этот раз Вы меня обвиняете?
- Не обвиняем! Не обвиняем! – спокойно повторил следователь. Просто хотим уточнить, где Вы были в момент совершения убийства?
- Повторяю – взяв себя в руки и немного успокоившись, продолжил Семён, - в момент совершения убийства, а именно, - он взял в руки листок, в котором были написаны дата и время очередного действия маньяка, - я был в туристической фирме, заказывал путёвку. Миловидная девушка по имени Лера, оператор компании, любезно предложила мне горящий тур  на Марбеллу, в Испанию. Вы можете проверить эту информацию в агентстве. У них, к счастью, все визиты регистрируются не только компьютером, но и видеокамерой.
- Обязательно проверим, господин Петровский! Обязательно и всенепременно! – съехидничал следователь, и, вручив Семёну подписанный собственноручно пропуск, отпустил, с оговоркой "из города не выезжать".

По прошествии трёх недель, сидя за ужином в кухне, Матвей взял пульт от телевизора, и включив его, съязвил:

- Ну, что, пап, настало время узнать о новом убийстве?
- Не смешно! – отрезал отец, не отрывая глаз от газеты.
- Прекратите немедленно! – взорвалась Катерина! - она ударила по руке Семёна, выхватила газету и разорвала на части!
- Что с тобой? – спросил муж. - Какая агрессия!
- Да я, как белка в колесе на этой кухне, а вы не цените! Один газету за столом читает, второй телевизор смотрит!
- Мам, ну, прости! Новости это святое! Сами же приучили.

"Итак, наш город вновь потрясло жестокое убийство! Труп был найден на крыше многоэтажного дома. Его случайно обнаружили электрики, проводившие плановую проверку станции. И что интересно, очередной жертвой стал сын Евгения  Волошина,  семнадцатилетний Константин Волошин. Отец  юноши, также, как и родители предыдущих жертв, учился в  10 "Б",  111-й школы".

- Выключи немедленно! – закричала Катерина. И сын словно, ударенный током, нажал кнопку пульта.
- Катюша, дорогая, успокойся! Меня никто у тебя не заберёт. Не надо так нервничать. Вчера весь день я был в клинике, вы с сыном об этом знаете. Три плановые операции! Некогда было чаю хлебнуть! Ты сама за мной заехала и мы вместе, купив продукты, вернулись домой. Так что, у меня алиби! А нет улик – нет обвиняемого,  попытался успокоить жену Семён. – И знаешь, я завтра куплю тебе абонемент в бассейн. Нельзя тебе всё время дома сидеть. Ты так совсем свихнёшься! Решено! С завтрашнего дня, ты будешь ходить в бассейн, и никакие возражения не принимаются!

По прошествии пары месяцев в городе стало тихо. С ужасом ожидавшие очередных сообщений о действиях маньяка, горожане - немного успокоились. В вечерних выпусках новостей вещали о научных и спортивных достижениях,  хлебоуборочной страде, событиях на международном уровне и погоде. 

- Фу, слава тебе Господи! – на выдохе произнесла Катерина. Видишь, Сёма, кажется, наладилось. Надо всем нам забыть этот ужас,  как страшный сон и жить дальше.
- Ты, как всегда права, дорогая!

Но словно гром среди ясного неба раздался голос Матвея, пулей, вылетевшего из своей комнаты:
- Быстро! Быстро новости включайте! - скомандовал парень, - опять убийство! И не дожидаясь действий родителей, он, как реактивный влетел в гостиную, где на диване отдыхали отец и мать, схватил пульт и щёлкнул кнопку:

"Ровно два месяца в нашем городе было тихо. Однако  сегодня жестокое убийство повторилось вновь. На этот раз жертвой маньяка, которого так и не могут найти, стала Инна Валеева, дочь Зинаиды и Артёма Валеевых, некогда учившихся в 10 "Б", 111-й школы. Труп девушки был найден на развалинах швейной фабрики. Прибывшие на место происшествия полицейские, констатируют, -  почерк убийства тот же. Множественные колото-резаные ранения, нанесённые с особой жестокостью".
И как только журналист,  завершил репортаж, в квартире Петровских, словно  по сценарию раздался звонок.

- Иду сдаваться! – открывая дверь, засмеялся Семён.  – Вот! – он протянул руки полицейским, предложив надеть наручники, и кивнул головой жене и сыну, понимая нелепость очередного визита представителей правоохранительных органов.

- Екатерина Евгеньена Петровская? -  спросил полицейский.
- А в чём собственно дело? - немного занервничав, спросила женщина.
- Вы обвиняетесь в серии убийств с особой жестокостью. Просьба проехать с нами.
- Что за бред?! - встав между супругой и полицейским, Семён попытался оградить жену от непрошенных  визитёров.
- Прошу Вас, господин Петровский, соблюдать субординацию. В случае оказания сопротивления, мы вынуждены будем принять меры. Более того, у нас есть санкция на обыск в вашей квартире, поэтому пока просто прошу, отойдите. Понятые, сейчас на ваших глазах  мы обыщем жилище госпожи Петровской, ваша задача внимательно следить за действиями наших сотрудников.
- Ерунда какая-то! – не унимался Семён, - на каком основании?
- На том основании, господин Петровский, что на месте последнего преступления был найден абонемент в бассейн, на имя Вашей супруги.
 
Матвей стоял, как вкопанный, то и дело, следя глазами то за отцом, то за матерью. К визитам полицейских привыкнуть сложно, но за последнее время они вторгались на территорию их дома так часто, что и этот, очередной,  казался дежавю - навязчивым сном, который вновь и вновь повторяется. Но стоит только крепко зажмуриться, выдохнуть,  и открыв глаза - вновь ощутишь покой и посмеёшься над собой, мол, поистрепали нервишки все эти жертвы, но к нам они не имеют никакого отношения! Матвей даже попробовал ущипнуть себя – не видение ли это? Но всё было явью! Полицейские вели себя нагло! Выдвигали и рассматривали содержимое рабочего стола, кухни. Вновь и вновь что-то фотографировали, что-то переставляли и даже скидывали на пол.

Нашёл! – раздался незнакомый мужской голос, и группа полицейских, разбредшаяся по огромной квартире, ринулась в гостиную, где гражданин в форме разглядывал семейный альбом. – Вот, фотография выпускного класса Семёна Петровского. Понятые, обратите внимание - лица учеников: Фроловой Татьяны, Задонского, Волошина, Прохарь Инны, которая впоследствии вышла замуж за Артёма Валеева, и в браке получила фамилию мужа, а так же Ирины Понкратовой - перечёркнуты чёрным крестом. А их дети, как вы уже знаете, были обнаружены мёртвыми.
После того, как полицейский произнёс эту фразу – Катерина потеряла сознание.

На свидании с супругой в тюрьме, Семён недоумевал:

- Зачем?! Зачем ты это сделала?!
- Я не могла жить спокойно, зная, что по земле ходят нелюди, которые так издевались над моим мужем! Мне казалось, что ты расколешь меня первым.  Ведь все преступления я совершила в тех местах, где над тобой глумились эти подонки! Помнишь, как сначала избив тебя ногами у запруды, потом обмочили тебя Валеев и Фролова? Она была девочкой, но не постеснялась снять штаны и сделать это на глазах своих одноклассников! А как в районе вокзала, встретив тебя случайно, Прохарь и Задонский забрали у тебя  продукты и лекарство, которое ты купил матери? Они без зазрения совести растоптали их и заставили слизывать с асфальта?  Разве не помнишь, как было больно, когда на территории школы эти уроды связали тебе руки за спиной, всунули в них старый веник и подожгли? Или ты забыл, как на крыше многоэтажки, весь класс скандировал, чтобы ты прыгнул вниз и, только чудо спасло тебя?
- Хватит! – прервал жуткий монолог жены Семён.
- Нет! Не хватит! Я не могла жить с осознанием того, как такой святой человек, как ты, был унижен, раздавлен, растоптан! И эти зажравшиеся морды остались безнаказанными? Нет уж! Они жили, ели, пили, ходили по этой земле и в ус не дули! Ездили в путешествия, покупали себе квартиры и машины, сидели в ресторанах, устраивали вечеринки, воспитывали своих ублюдков и радовались жизни! Они делали тебе так больно, а за это не получили  никакого наказания! Наоборот! Жизнь, словно благоволила им -  сделала успешными, процветающими, значимыми! Я изучила каждого этого урода! Каждого, кто был зачинщиком твоих бед! Директор сети ресторанов, генеральный директор нефтяной компании, заведующая дома моды, владелица туристической агентства! За что? Сёма, скажи, за что? Почему всё так несправедливо? Но если Бог не наказал их, значит это - должен был сделать кто-то другой! Нужно было показать им, что за всё придётся заплатить. И они должны были испытать боль, когда  увидели искалеченные тела своих детей. Я за тебя отомстила, хоть и несполна. На очереди были Гусев и Славинский, Нестеров и Зазулина, Комаров и Вищепанов. Но... не успела. А дети, тех, с кем расправилась - перед смертью молили меня о пощаде! Они с надеждой заглядывали в мои глаза, думая, что я сжалюсь над ними, но разве это возможно? За грехи родителей всегда отвечают дети – церковный канон! Библейская заповедь!  Или ты забыл?
- Ты ненормальная, Катерина! – как я виноват, что рассказал тебе обо всём! Что ты наделала?
- Я отомстила за тебя,  дорогой! Потому что люблю! Люблю так, как никто, никогда не сумеет! А недавно я прочитала удивительную фразу: "Даже если весь мир ополчится против тебя, я,  стиснув зубы пойду против этого мира! И если оголтелая толпа будет закидывать тебя камнями – я молча встану у тебя за спиной и буду подавать патроны!"