стук грозного шара

последний человек шел по ночному парку
следящему за ним глазами льва, что норовит
выпрыгнуть из кустов, обнажив свои зубы
в кровавом нарративе падающего звездой
безумия, упрятать душу в глубины,
как Жак Ив Кусто,

человек мерз в безрукавке, пробираясь 
сквозь кусты и говорящие чужими фразами
стены и арки, из которых выглядывали тени   
потерянных зданий, что мигают огнями 
за эстакадой, спрятанных в череде рынков
с каскадом нагромоздившихся овощей и фруктов,
бус и настоек боярышника, 
в деревянных, обитых листовками,
ящиках,

человек шел за любовью по кварталам имени 
пьяных поцелуев и лепетания птиц в скрипе
половицы домашнего оголенного уюта
и поверхности раскаленного утюга,
голода,   
сочащегося по проводам до линии передач 
переходя к кончикам чужих пальцев
и согнутых в причудливые знаки запястий,
каждый шаг отображался пятном и от него
шли круги по воде, точнее лужи,
точнее одной сотой твоей печали,

человек хотел есть, но старая кость застряла 
в горле, вместе с рухлядью прошлых потрепанных
мягких игрушек и кислотно зеленых солдатиков
из пластмассы, что захватывали крепости из картона, 
пока мальчик прятался на площадке под грибом, 
слушая скрипы качелей, меж скреп и пересечений
он видел девочку, которая давала яркий свет
и сечение, сквозь глаза, по всем переходам
суставов в изгибах, 

человек замирал и нога зависала, не решаясь
опуститься на следующую ступень, я разглядывал 
три унылых бычка оставленных кем-то. слоноподобным
соседом, что спрятался в унитаз и заснул 
мертвым сном в безумной неге. почему вокруг побелка,
а не акварель? хочу видеть все в радужном цвете 
и что бы животные скакали вокруг, а лестница 
превратилась в мягкий батут, на котором каждый прыжок-
радость,

человек думал. нет. человек перестал. сунул руку в карман
и вместо ключей обнаружил три порванных дыры, и пальцы так
нелепо торчат из штанин, будто черви-гибриды. прислонился
к парадной двери и стал в темноте, с раскачивающейся
в нежном танце лампой, выступать на бис с песней
любимого исполнителя. ладони вспотели, 

человек прижался глазом к глазку 
и пытался разглядеть небо и вепрей, 
что уводят скарб желаний за горизонт,
к стае гомункулов, что хохоча немытыми
пальцами, тычками, попадают к тебе в рот, 
захлебнуться в икоте, самая забавная смерть.
человек не успел оставить еще свой полный важности след,
сделать главный в пространстве шаг,

человек обнаружил лишь вход.