Мерроу

Он создал тебя из солнечной надломившейся фрески и дыхания засохших рек, обрамил стальную спину крылами-брамселями остывшего разлитого неба, по металлическим ланитам скользнули огни – из-под стертых печальных век, стекая к порочным губам, расцветая изгибами божьего чрева…

Руки облиты шипучим свинцом, - возложение – на глаза [цвета мари] потерявшиеся звезды,
Что-то шепчут молитвами Нептуновы сети, и веет по коже забытым родимым домом, - сплетаются – симбиоз – смерть цианеи и тлетворные обвившие лозы, -
Шлейфы шифоновых плевр отозвались кислородным стоном…

Море [лишь] станет последней твоей судьбой,
Распахнутся – останки–зрачки – невесомость – сердцебиение принявшего дна,
Через [горящие болью] легкие своей вековой волной - примет: молчащие губы, свинцовые руки, треснувшее сердце как штормовая скала…

Над уходящими вниз горизонтами сливается млечность отторженных лун:
- Море, дом мой – обетованный, крепче сожми в груди…
Завоют отчаянно на больной глубине китовые дети – выпавших рун, пенной кровью извивая тело твоё. Иди…

По отметинам карт, что высекались эрами на коралловых мертвых рифах, в аорты сбившихся кораблей, где снуют осиротевшие души,
Читай на память им по вздрогнувшим апокрифам,
Что не узнать при параселенской гибели путанной озябшей суши…

Они наизусть песнь поют про Мерроу, хватают руками цунами-шатры, -
Глотают пески цвета крови, - им бы ближе быть к безвременной смерти,
Чтобы пришла на зовы, забрала в холодные воды – венчальные сны, –
Успокоила и возложила в колыбельные из морской расплетенной шерсти…

Море стало последней твоей судьбой.
Молишь его о свершение на тоскливом бурлящем кипенью герце:
- Имя моё – [проклятая тобою] Мерроу, дай хоть в зазванном бессмертие отыскать свое живое високосное сердце...