Букет для Мамы

…Недавно у меня пропал кот.
Ещё молоденький, 4 месяца ему. Пока было тепло, я открывал дверь, и Мурыч выходил на улицу, бегал рядом, да и местные дети за ним присматривали.
Но в тот день он увязался за Настяшей, которая приходила на кордон вместе с мамой. Заметив долгое отсутствие моего кыцика, я позвонил Настяшиной маме, но она сказала, что Муратик далеко их не провожал, и отстал, примерно так, напротив конторы.

Я обошёл все ближайшие окрестности, расспросил всех соседей – может, видел кто моего «сыночка»…
Никто не видел, никто не встречал.
Я прошёл до конторы, покыс-кысал… Нету.
Вернулся, осмотрел весь дом… Нету Мусича.
Собрал соседских детей и объявил награду: Кто Мурыча найдёт и принесёт – тому даю 100 рублей. Дети кинулись искать.
Сам же думал: По кордону гулять безопасно, он огорожен… И все дети всегда без присмотра взрослых тут играют. Родители за них спокойны.
Но вот Мурыч мог уйти куда угодно… Местность ему незнакома.

Тем временем уже начинало темнеть.
Я решил ждать до полной темноты, и потом закрывать дверь.
… Иногда прибегали дети, спрашивали: «Пришёл?»
- Не, - говорю, - нету пока…
Скоро стемнело, и я закрыл дверь.
Грустно было. Я уже успел к нему привыкнуть, полюбить его.
И я надеялся, что он придёт. Хотя мысли посещали самые разные, тревожные и страшные даже. Гнал их прочь…

Вышел в инет; все абоненты чата ВК сразу моё состояние заметили, стали спрашивать, почему не в настроении…
Я всё рассказал. Все кинулись утешать и успокаивать – мол, кыцики – они такие: Погуляет – и придёт!..
Но грусть моя так и не уходила.

Потом, уже ближе к ночи, когда моя печаль достигла своего предела, я взял мощный фонарик, собираясь ещё раз пройти через кордон, позвать Мурыча – вдруг услышит?
Обошёл кордон, дошёл до музея, где встретил Наташу (Настину маму) – и ещё раз спросил, не видела ли она моего блудного сынка?
Нет, говорит, не видела.

Я медленно пошёл обратно, внимательно оглядываясь по сторонам.
Мощный луч фонаря на моей голове пробивал туман, словно поисковый прожектор, обшаривая всё вокруг.
Придя домой, я постоял на крыльце, покурил…
И услышал, что где-то около реки собака облаивает кого-то.
- Видать, моего загнала на дерево! – Подумал я.
И пошёл к реке, освещая свой путь ярким снопом света.

Но собака вдруг затихла, заметив свет, и я долго ходил в лесу около реки, продолжая звать Муратика…
Никто на мой зов так и не прибежал.
Только соседский пёс Джек подбежал ко мне, когда я уже подходил к дому. Обнюхал – и потрусил дальше по своим пёсьим делам.

А я, грустный, зашёл домой.
Залез снова в инет – скоро мама должна была выйти на связь.
Подождал её…
И ей тоже всё рассказал… И она вспомнила, как мы с братом, ещё маленькие, потерялись в горах. И написала: «Ты, Ромыч, сейчас примерно чувствуешь то, что я тогда. Напиши об этом, пожалуйста!»

… И вот – я решил написать.
Да, точно: Это чувство моей потери немного (совсем чуточку) сравнимо с тем, что мама тогда пережила…
Мы с мамой договорились написать всё, что помним о том происшествии, каждый со своей стороны.
И вот – пишу с моей…

Это случилось в конце августа 1987 года, здесь, в Гузерипле.
Мне было 7, Димычу 5, Олежке – ровно годик.
Мама попросила, чтобы я сходил в посёлок (полтора километра), и взял справку для школы у нашего старенького фельдшера Бориса Васильевича.
Оставалось уже совсем немного дней до 1 сентября…
Я пойду в школу.
А в школу я не хотел. Очень.

И вот – мы с Димычем пошли в посёлок. В футболочках, шортиках и лёгких сандаликах – было ещё по-летнему тепло.
Я шёл, и молил всех магов Лемонии (выдуманной страны), чтобы фельдшера не было на месте. Чтобы он уехал куда-нибудь по своим делам, надолго желательно…

… Не помню точно, дошли мы тогда до фельдшерско-акушерского пункта? Вроде, дошли, но Борис Васильевич сказал, что справка   не нужна.
Мы с Димычем пошли обратно. Чтобы удивить и порадовать маму, я предложил брату быстренько сбегать на пастбище Абаго (11 км по тракторной дороге в горы) – и нарвать ей большой букет альпийских цветов! От гостей мы знали, какие чудесные, огромные и красивые цветы растут в альпике.
Димыч мою идею поддержал.
Мы прошли мосты, и сразу после моста через Молчепу, повернули направо, куда уходила тракторная дорога…

Было тепло и солнечно, но на деревьях уже яркими пятнами проглядывали жёлтые листья. Мы шли по дороге вверх, и вокруг был красивый горный лес. Мы весело болтали, рассказывали друг другу разные фантастические истории, а дорога вела нас всё дальше и выше…
Помню, мы нашли стеклянную литровую банку, и взяли её с собой – в неё собирали ежевику, густо растущую по обочинам дороги на третьем и четвёртом километре…

Но скоро ежевика была благополучно скушана – и мы стали собирать в эту банку белые камешки кварца, что находили на дороге. Когда банка наполнялась, мы высыпали камешки на дорогу, получались красивые, ровные «пирамидки».
… Помню, время было к вечеру, когда мы свернули на эту горную дорогу. Часов у нас с собой не было; да и солнца часто не было видно за деревьями и горами – только иногда через густую листву пробивались и падали на дорогу тёплые лучи…

Мы продолжали идти вверх, весело рассказывая друг другу забавные шутки и сказки, что придумывали на ходу.
Помню одну шутку, которая особенно веселила нас:
Один говорил мультяшным голосом: «А знаете, я – кот!»
Второй таким же забавным голосом спрашивал: «А как Вас зовут?»
И на этот вопрос «кот» должен был громко прокричать «Понос Поносович!!!!»
Точно это помню.

Ещё, когда мы шли по обходной тропе (с 6 до 8 км) – услышали, как по дороге, выше нас, проехал трактор.
… Когда солнце зашло, мы были уже далеко и высоко, примерно  на 9 – 10 километре дороги. Начинало быстро темнеть…
Мы запаниковали: На Абаго был домик, но там ночевать нельзя: Нас потеряют дома. Надо срочно поворачивать назад – и бежать вниз!.. И мы побежали, как могли быстро, чтобы успеть домой до наступления полной темноты.

… Мы бежали, пока было видно дорогу.
Было дико обидно, что мы не смогли дойти до альпики, чтобы нарвать маме цветов! А ведь были так близко!..
Нам было страшно: Во-первых, из-за того, что домой придём поздно, и нам влетит. Во-вторых, мы могли вообще не успеть добежать до Гузерипля из-за темноты…

Именно так и вышло.

Примерно на 5 километре стало так темно, что мы потеряли дорогу.
Несколько раз я даже споткнулся и больно ссадил колено…
Оставалось одно – ждать рассвета здесь, где застала темнота, где-то недалеко от дороги. А вместе с темнотой пришёл и холод – а мы одеты по-летнему легко…
Помню, я тогда пожалел, до боли остро, что у нас нету фонарика, или, на худой конец – спичек! Можно было бы разжечь костёр…

Мы сели, поджав ноги под себя, и обнялись, чтобы стало теплее.
А в горах всегда холоднее, чем внизу. Мы дрожали, и согревали друг друга дыханием… Когда сильно дышишь на тело через майку – становится чуть теплее… Ещё мы частично прикопались листьями. И всякие букашки да козявки, переползая с листьев, противно ползали по ногам…
Вокруг – темнота. Из-за густых крон деревьев, закрывающих небо над дорогой, тьма была абсолютной! Было тревожно и страшно.
Больше всего мы боялись волков, которые живут где-то на 7-ом километре: Они почуют нас – и обязательно придут…

Когда прямо над нами начала жутко кричать сова, мы испугались ещё больше… Теснее прижались друг к другу.
Но потом стало ещё страшнее (хотя мы думали, что более жуткой жути, чем сова, быть не может!) – Вдруг прямо около нас завыли шакалы!.. Они были вокруг!
А мы думали, что это волки, и я помню, что испытал настоящее отчаяние, потому что не было видно даже дерева, на которое можно залезть… Не было видно почти совсем ничего.
Лишь кусочки звёздного неба через кроны…
… Настоящий волк завыл уже после… Тоскливо и дико проплыл этот вой издалека, холодом пробираясь в самое сердце…

Наверное, это была самая страшная ночь в моей жизни!
Димыч боялся не меньше… Мы сидели где-то недалеко от дороги, крепко обнявшись; два ребёнка посреди ночного горного леса…
Посреди жутких криков совы и воя шакалов…
Очень хотелось домой, к маме! В тепло…
И мы даже представить себе не могли, что в это время творилось внизу!
Но тогда мы не думали об этом – был только страх и холод.

Так мы просидели почти всю ночь…
Я то и дело поглядывал на небо, вернее, на его кусочки сквозь густую листву – когда же рассвет?..
… Через долгое, бесконечно долгое время, мне показалось, что становится немного светлее. Даже, как будь то, – угадывались во тьме смутные контуры стволов деревьев…
Ещё никогда я так не торопил рассвет!

… Вдруг я увидел на деревьях отблески света!
Чуть позже стал слышен приближающийся звук мотора…
- Подтырч едет по нашей дороге!.. – Сказал Димыч.
Это оказался и на самом деле подтырч (так мы называли трактор).
Мы вскочили на ноги, и трактор осветил нас светом фар.
Подъехал ближе, остановился…
Открылась дверь…
- Эй, давайте залезайте быстрей! – Крикнул тракторист дядя Витя.

Счастливые и радостные, мы залезли в кабину.
Дядя Витя включил обогрев – и скоро мы перестали дрожать от холода…
Взревел мотор – и мы поехали вниз.
- Ну, попадёт вам от мамки с папкой! – Говорил тракторист, - там весь посёлок на уши подняли!..
А я был счастлив! Мы едем на подтырче – как же я хотел когда-нибудь прокатиться на нём!.. И пусть нам попадёт – зато мы снова будем дома, с мамой. Мы будем пить чай и рассказывать маме, как нам было страшно, и что волки совсем близко подходили!..

… Вопреки всем ожиданиям, нам не влетело.
Помню, мы радостные, выскочили из трактора – и сразу побежали  к маме в обнимашки…
Начали наперебой рассказывать ей обо всём…
И особенно – как классно прокатились обратно на подтырче, вниз по дороге!
Мама дома переодела нас во всё тёплое, напоила чаем…
А потом мы, все вместе, закутались в одеяло на маминой кровати, прижимаясь к маме, и радовались, что мы, наконец, дома!..
Все страхи, волки, совы и шакалы остались там, в тёмном лесу.

… Сейчас, когда я уже взрослый, прекрасно понимаю, ЧТО пережила мама, когда мы пошли в посёлок – и не вернулись…
Места здесь дикие. Реки, леса, горы… Наверно, мама больше всего боялась, что мы пошли играть к реке. Или – что нас в горах сожрал медведь… Жуть!!!
У меня и сейчас остатки волос на голове дыбом встают, когда начинаю представлять тогдашнее состояние мамы…

… А котейка мой нашёлся на следующий день, вечером.
Вот он – спит рядом, свернувшись клубочком на моём свитере, сопит во сне, подёргивает лапками и усами…

… Когда я уже начал понемногу отчаиваться, что он не вернётся, меня охватила глубокая печаль – мой Мурыч больше не придёт…
Как Родного кого-то потерял.
И когда я возвращался с рыбалки от пруда, с удочкой и ведёрком, в котором плавали несколько карасей, меня встретил соседский мальчик Коля. Вместе с ним дошли мы до дома.

- Вот, - говорю, - рыбку Муратику поймал. Положу – обрадуется, как придёт… (Это была моя уже почти последняя надежда).
- О! Мусич! – Воскликнул вдруг Коля.
Я увидел, что он побежал в сторону большого ореха, что растёт около моего дома. А прямо под орехом – как сгусток серого дыма в наступивших сумерках – мой Муратик!..
Секунда – и Коля уже подхватил его на руки.

- Всё, Ромыч! Давай 100 рублей! – Радовался он. – Я первый твоего кыцика нашёл!..
Моё обещание – закон. Зашли с Колей ко мне, и я дал ему сотку.
А Муратику, вместо крепкой трёпки, как думали дети, - досталась свежая рыбка и самая настоящая, искренняя моя радость, что он вернулся…

На этом и заканчивается моя сторона этой истории, а начинается мамина:)


                ***

Тот памятный августовский денёк выдался особенно солнечным и синеглазым.
Я с утра затеяла сразу несколько дел: большую стирку (пока не начался сезон дождей), уборку и замес теста.
Сегодня пятница, и завтра к нам могут нагрянуть незваные гости. В это время года много наших знакомых из разных городов бродят по горам, и обычно в выходные спускаются на наш кордон переждать ночь, чтобы рано утром уехать в цивилизацию на единственном автобусе.
 Заодно, отпразднуем все вместе радостное событие: старший сын, Роман, идёт в понедельник в первый класс! И когда он успел вырасти?

Когда вся наша семья, исключая годовалого младшенького, спящего наверху, собралась за завтраком на кухне, к нам заглянула соседка Наташа. Она тоже затеяла пироги, и у неё не хватило муки.
- Ну что, Роман, готов к школе?
-Готов!
- И ранец есть, и тетрадки, и учебники?
-Есть.
- А хочешь в школу идти?
-Не-а…
- А придётся… Кому щас легко…
Справку о здоровье у фельдшера уже взял?
Тут я аж подпрыгнула! Зачем? Школа-то маленькая, сельская. В классе  учеников-то всего человек пять... Да к тому же, никто нам об этом и не говорил…
Если идти на посёлок к фельдшеру, то только сегодня, пока не выходной. Как же бросить все дела и истратить на это целый час?..
  А вот и малыш проснулся. Бегу его кормить. Ах, как некстати эта справка!..
Муж ушёл на работу. На этот раз недалеко, не в обход. Сегодня лесники коней на конюшне подковывают.
Что же делать?
- Кысь! Давай я сам схожу! Я же уже большой! Я уже четыре раза сам на посёлок за хлебом ходил! И дорогу хорошо знаю! По тропинке до конюшни, потом через перелаз за ограду, по дорожке мимо дольмена, потом до первого моста через Молчепу, потом пройти через второй мост – и посёлок! Я быстро добегу!

Тут средний, пятилетний сынок Дима, решительно сказал:
 - И я с ним пойду! Я тоже дорогу знаю! Я его доведу до посёлка, чтоб ему страшно не было!
Думала я недолго. Действительно, ничего опасного в этом путешествии нет. На посёлок всего одна дорога, не заблудишься.  Да и весь посёлок состоит всего из одной улицы. Кони сегодня на конюшне, коровы на дальней поляне. Если детишки бегом побегут, то через полчаса уже вернутся. Пусть сбегают… А я пока быстро пелёнки да ползунки на ручье прополощу, чтобы к обеду высохли, а то закончились уже за ночь.
- Ну ладно, Котятки, бегите. Только быстро! И нигде не задерживайтесь! И справку не запачкайте! Осторожнее!
Последнее слово я уже кричала детям вдогонку - так быстро и с криком «Ура!» они припустили бежать по узкой бетонной дорожке.
Оглянулись. Помахали мне радостно. А я им.
Ромка был в голубых вылинявших шортиках, а Димок - в белых трусиках. И оба – в белых маечках…
За делами незаметно наступил обед.
 Дети не вернулись… Я попросила мужа сходить за детьми на посёлок, видно заигрались где-то.
-Да что с ними случится! Сейчас прибегут. Есть захотят - и прибегут.
Я выходила за дом на бетонную дорожку и вглядывалась вдаль – не появились ли на «горизонте» две маленькие загорелые фигурки?
Волнение не отступало.
Когда стало вечереть, я не выдержала, оставила малыша на попечение вернувшегося с работы мужа и побежала на посёлок.
Строгий фельдшер сказал, что утром мои детишки к нему прибегали со странной просьбой о какой-то справке в школу. И подтвердил мою догадку о ненужности этой бумажки...
Я стала спрашивать у всех встречных, не видели ли они моих сынков? Кто-то видел их утром, как они бежали в медпункт, а кто-то видел, как они уже бежали оттуда домой. Может они уже давно дома?
Я бегом назад!
Нет. Дома их нет…

Я оббежала всех на кордоне. Никто моих детей не видел...
Вечерело…

К ужину дети тоже не вернулись.
Опять побежала на посёлок, по дороге громко зовя детишек по именам. Куда ещё бежать? Может в клуб? Может они захотели фильм посмотреть? Бедные мои, совсем голодные… Да и прохладно уже…
В клубе уже собрались поселковские. За закрытыми дверьми небольшого зала громыхал фильм. В подсобке было светло. Там трещал кинопроектор. Пожилой добрячок  киномеханик вышел ко мне.
- Что случилось?
- Петрович, миленький, не видали ли вы моих детишек?
- Нет, не видал…
- В зале их нет?
- Нет. Самолично каждого запускал. Пойдём, проверим.
 Петрович выключил аппарат. Из зала раздались недовольные возгласы и нестройный свист. Мы вошли в тёмный, прокуренный зал. Петрович включил свет. Все затихли.
- Минуточку внимания, товарищи! Кто видел днём или вечером детей Сергеевых?
Зал опять загудел. Вразнобой раздались голоса:
- Да дома они уже! Спят небось! Спрятались, да заснули. Давай, Петрович, врубай уже свою трещалку!
Я опять побежала домой. Сразу по крутой лестнице взвилась наверх, бросилась в детскую. Рывком открыла шкаф, пошарила там. Потом заглянула под кровати, под стол. Выглянула на балкон. Потом так же внимательно  осмотрела нашу комнату. Скатилась вниз на кухню. Там посмотрела под тахтой и под столом. Выбежала на улицу. Покричала, позвала там. Побежала на хоздвор, в сарай. Там тяжело и шумно вздыхая, хрумтела  травой корова.
 Высветила фонариком все сарайские углы. Никого… Только попавшая в луч фонарика корова, обернувшись, посмотрела на меня равнодушными, влажными глазами… Полезла на сенник, посветила там - никого. В курятнике переполошила кур – там тоже никого…
Ещё покричала, позвала, сложив ладони рупором. И уже не на шутку встревоженная, вбежала опять в дом.
 Сердце сжалось от страха. Похолодела душа… Руки задрожали, слёзы сами полились из глаз.
Малыш громко и отчаянно заплакал на папиных руках. Я взяла его, прижала к себе.
- Не плач, мой маленький! Всё хорошо! Мама рядышком!
Потом тихо, но твёрдо сказала:
- Это уже серьёзно. Надо поднимать тревогу.
И муж пошёл поднимать на поиски народ.

Искали лесники на конях с факелами.
Искали поселковские.
Искали туристы с турбазы.
Искали все!
 По склонам окрестных гор метались огни. Слышны были отдалённые крики: « Рооо-мааа! Диии-мааа! Оо-ааа! Иии-ааа! Аааааааа…»
Наконец все выбились из сил и решили передохнуть до утра. Соседки обступили меня с сочувствиями…  А Наташа вдруг весело сказала:
- Всё девчонки - по домам! Война, как говорится, войной - а обед по расписанию!
И все разошлись…
Сразу стало так одиноко!... И страшно… Когда ждёшь деятельно, страх отступает. Как же теперь дожить до утра?..
Вдруг подошла тихая соседка Верочка. Обняла меня, и заплакала вместе со мной.
- Давай ещё поищем. Пойдём на ближние горочки.
 Стало опять чуть легче…
Мы искали ещё часа 2, пока в фонариках не сели батарейки, и пока мы с Верочкой совсем не осипли от криков…
Верочка хотела посидеть со мной до утра, но я её пожалела и отправила домой.
Как только она ушла, я зашла в крапивную темноту, за сараи и, рухнув на колени, стала истово молиться своими словами, как могла…
Небо было звёздным, но безлунным. Среди звёзд выделялась одна, самая яркая.
И я стала отчаянно просить её, чтобы она изо всех сил  светила моим детишкам! Чтобы вывела их на дорогу, если они заблудились! Спасла! Отвела от них лютого зверя и злого человека!
Я уже чувствовала, знала, что они заблудились. Они же у меня такие фантазёры! Придумали, наверное, какую-нибудь игру, да и зашли далеко в лес…

Тут настоящая дрожь пробила меня до озноба. Ведь осенней ночью у нас в горах очень холодно! Даже инеем подмораживает к утру. Господи, как же они, бедняжки, в одних трусиках?!..  И не ели ничего…
Только пронзительный, леденящий душу волчий вой ответил мне…
А за рекой, всхлипывая, заголосили вразнобой шакалы…

Было три часа ночи.

Дома я зажгла свет в детской, на веранде, на кухне и на крыльце.
Свет на кордоне был от гидроэлектростанции, что стояла на нашей горной  реке. Посёлок тоже освещала она же. Электричества на всех не хватало, и поэтому лампочки горели тускло, как свечи… Может дети всё же увидят этот свет?..
Малыш сладко спал.  Уставший муж тоже похрапывал.
Я  тихонько спустилась вниз по скрипучей лесенке. Буду ждать на кухне. Казалось, что если засну, то ослабнет моя защита. Я мысленно обнимала детишек и согревала их собой.
 Скоро утро…
 Ещё немножко - и мы их обязательно найдём!
Четыре часа утра. Совсем темно…
Вдруг резкий стук в дверь. Я аж вздрогнула.
В кухню ввалился наш тракторист - Виктор. Весь такой громкий, неуклюжий, с въевшимся намертво в руки мазутом. Видно привык перекрикивать шум мотора, поэтому сразу прокричал с порога:
- Надюха, я (пи) вспомнил (пи)! Когда ехал (пи) сегодня на поляну Абаго (пи) в горах, то видел (пи) на обходной (пи) тропе (пи) сложенные (пи) пирамидки (пи) из камешков (пи). Твои (пи) так делают? Я подумал (пи), надо сказать Надюхе! Даже проснулся (пи) сразу! И вот (пи) зашёл…
Меня аж в жар бросило! Я как закричу:
- Да! Да! Это они! Это точно они!
- Ну тогда (пи), пошёл трактор заводить! - И повернулся уходить.
-Нет, Вить, постой! Одну секунду! Сейчас! – И я мигом сдёрнула с вешалки в чулане детские зимние пальтишки и всунула ему в руки тяжёлой охапкой.

Ехать с ним вместе было невозможно. В тракторе было всего одно сиденье.
С крыльца было слышно, как отдаляется шум трактора.
 Я сразу засуетилась радостно: протопила жарко печку и стала разогревать детям еду, заваривать свежий чай с травами. Глаза загорелись! Камень отлёг от сердца. Всё! Это они! Нашлись! Это же точно ОНИ!!!
Но как же долго тянутся минуты… Стрелки как прилипли…
Наконец дверь широко распахивается. На пороге улыбающийся тракторист.
-На! Принимай своих (пи) героев!
И чумазые мои « герои», со счастливыми, аж сияющими мордашками, кидаются ко мне с криками:
- Ура! Кысси! Ура!!! Мы на тракторе прокатились!
Я их всех заобнимала, зацеловала! Не заметила даже, как тракторист ушёл. Забыла от радости и поблагодарить его…
Быстрее моих родненьких чумазиков отмыла, одела их в прогретые на печке шерстяные носочки, пижамки, сверху опять накинула пальтишки.
А они, раскрасневшиеся, счастливые, уминая за обе щёки всё подряд: и суп, и кашу, и конфеты - всё сразу -  взахлёб рассказывали о своих приключениях!
И долго ещё мы не могли угомониться – даже в кровати. Я легла с детьми, чтобы согреть. И прижимала их к себе! И опять целовала любимых моих Котяток!
Какое счастье, что они у меня есть! А они всё рассказывали, рассказывали…
Еле заснули…

Оказывается, дети решили принести мне цветов с гор. Они видели, как я удивлялась, когда мне их описывали наши гости, побывавшие в альпике. Сама я там ещё не бывала, потому что мы недавно переехали в заповедник, а потом родился Олежка…
Цветы в альпике действительно намного ярче и крупнее, чем у нас в долине.
И гости даже показывали размеры цветка, разводя руки, как заправские рыбаки. А я ахала от удивления!
Вот детишки и решили принести мне таких цветов – порадовать, значит…

P.S.
А на следующий день соседи злобно спрашивали:
- Ну что? Выдрали своих шалопаев?

                ***