Ах, над июнем белых вьюг...

Ах, над июнем белых вьюг
Разгул неистовый и пьяный!
Все это – тополиный пух,
Прилипчивый и окаянный.

Ах, околдует, закружит,
Как будто женщина святая,
И платье с белых рук летит,
Как тополиный пух, не тая.

И, грешный на весь белый свет,
Всё откровенней, откровеней
Берёшь, как яблоки «ранет»,
Цветенье женственных коленей.

Вей, тополиный белый снег –
Свет грешных встреч и расставаний.
Пусть возникает этот свет
Двух таинств, двух очарований.

Необъяснимо и не вдруг
(Порою ждешь всю жизнь свиданья)
Сначала это глаз касанье –
Круженье тополиных вьюг.

И наступает в мире тишь,
Потом - нежнейшее сближенье…
И это как богослуженье,
Что на коленях отстоишь.

Летит в нетающих снегах
Планета, не дружна с печалью.
Я заблудился в яви, в снах…
Я сон и явь не различаю.

А женщина, как свет, слепит…
Но вот уже не дотянуться,
Рукою пальцев не коснутся…
А тополиный пух летит.