Я посажу тринадцать терновых кустов

Я посажу тринадцать терновых кустов –
На подходе к замку – чтобы, если явятся незваные гости
Терновые цветы когтями выклёвывали их сны
И проводили лепестками по мысленной плоти –
Я разошлю тринадцать старинных карет
В разные стороны, чтобы скрипели надсадно
И провозили мой превращённый в немых кукол бред
По истертым бархатным дорогам в ад и из ада –
По истоптанных лентам, на которых пыль жжёных роз,
И копится сон, и коптится луна седая –
А куклы закрывали бы веки под перестук колёс –
И ничего бы не думали и не ждали –
Потому что давно разбиты – или потому, что склеены
Моими смешливыми измазанными током пальцами –
И будут ехать кареты по пустынным гобеленам,
И я буду хриплой ночью хрустально смеяться –
И ленты совьются под колёсами в клубок змеиный,
И гости на подходе к замку увязнут в лабиринте –
И тоже станут куклами – и будут призывать господина,
Отсчитывая мёртвыми губами ледяные молитвы –
А я тогда выйду из замка – и куклы поклонятся –
И рассядутся в тринадцати карет хрусткие раковины –
И поедут по путям отороченной луной бессонницы
По дорогам, усаженным злыми эбонитовыми маками,
Которые кареты где-то оплетут и остановят –
И будут обвивать запястья и рты помертвелые –
И напьются маки серебряной кукольной крови
Из разорванных шёлковым веером тел асфоделей
Акварельных – а я посажу новые терновые кусты,
А я распахну ветру преисподней сердце и окна –
Мой замок, как я, на границе веков застыл,
Вправив в раму зеркал ядовитые шипы и локоны
Шпилей – розовым волком трётся рассвет
О камин, который топится чьими-то душами
И я рассылаю тринадцать своих карет,
Чтобы собирали новые на путях разрушенных
В мой замок – куда иного хода нет –
И смех мой вплетён в каждую иглу терновую –
И я рассылаю по дорогам свой кукольный бред
В каретах и отравленных шелках – всё снова и снова.