Вдохновение

Мне нравится писать стихи,
Я в них как в песне растворяюсь,
И сердцу мило и тепло стихи писать.
Не нужно мне чернилом лист испортить,
Я лишь представлю что писать сейчас.
Но нужно то, с чем будет жив тот стих,
Что вдохновение поэту дарит.
И жив тот стих и кажется он явен,
Эмоций много, знаний никаких,
Стихи подарят радость мне,
А если кто почувствует ту радость,
Которую я должен донести,
То вам спасибо читатели мои.
И не профессор института я,
И грамоты в уме держу я мало.
Но был  бы я счастлив иногда,
Когда стихи покрыты неизвестным,
Когда лежат они в огне печи,
И только помню их я написанье.
Ох если бы стихи были реальны,
О если б был я рыцарем в стихах,
Тогда бы не нанес я укола шпагой,
Не растоптал крестьянина бы так.
Но я не рыцарь, не монах прекрасный,
Что молится в вечерной полутьме,
И демон я не тот ужасный.
Что искушает в черной темноте,
Не лучший друг я и не прекрасный отчим,
Не генерал прославленных солдат,
Не легионер, сражающийся вместе с легионами других прославленных солдат.
И если б правдой жил бы я в стихах и честью,
То каждый стих был бы проложен жизнью,
Но не настолько я люблю детей,
Которым также я пишу стихотворенья.
Стихи приходят мне от вдохновенья,
Они представлены, когда дышу,
И не всегда придет чудесно слово,
Но иногда я напишу их да.
И если б не было бы чувств,
Которые приходят иногда,
Тогда бы не писал бы я стихи,
И может был бы рыцарем всегда.

Этот день был для меня особенным, я хотел признаться в любви одной замечательной девушке. Мое сердце полюбило ее с 1 дня, когда я ее увидел, но мой мозг не отдавал отчета в том, что я люблю ее. Это жгучее чувство любви проснулось совсем недавно, оно разжигало мои страсти и мысли и я не мог спать по ночам, я горел, в постели пытаясь заснуть, когда я что-то делал, то думал о ней, даже приходя в церковь, садясь на колени и закрывая глаза для молитвы и слушая проповеди  святых отцов я видел ее образ перед собой. Я не мог забыть ее прекрасную улыбку, ее лицо светилось счастьем и ее щечки сразу розовели, когда мне становилось грустно, то снова я видел ее лицо и моя грусть пропадала, ее снимало чьей-то невидимой рукой. Когда я улыбался, то не было и дня, когда я не подумал о ней, Аделаида была прекрасной, она была совершенством и я готов был отдать свою жизнь за время, проведенное рядом с ней. Даже закрывая уши я продолжал слышать ее звонкий голос, услышав ее слова я запоминал их и они крутились в моей голове постоянно, находясь рядом с ней я сгорал изнутри и это огонь ничто не могло погасить, я не мог смотреть на не, ведь когда я всматривался на ее лицо, то пересекавшись глазами, был готов умереть от стыда. Смотря на ее голубые глаза я чувствовал себя путешественником, который переплывает океан на деревянной лодке, которая дает течь, и плывя в ней, приходится выплескивать воду в лодке в океан с помощью рук, открывая новые острова под этим горящим солнцем я все же не испытывал тоски. И чтобы со мной не происходило, все счастье было со мной, когда я снова вспоминал о ней. У меня были приступы непонятной паники, но стоило этому ангелу появиться передо мной, я забывал о всех тревогах, ничто не было способным сломать меня , эта птица делала меня прочной скалой, которую не смогут разбить ни капли дождя, пришедшего вместе с ураганом, ни ветра, которые способны выламывать деревья, ни время, которое никого не щадит, ни грозы, которые выжигают растительность. Сегодня вечером я знал что меня ждет и знал что она будет делать, я хотел признаться ей в любви и ничего не могло мне помешать. Я взял в магазине самые прекрасные цветы, этот букет был огромным и я с трудом удерживал его в руках, я выбрал большого плюшевого белого мишку, он был очень мягким и я взял много шоколадных конфет, я подписал открытку ее именем, я несколько дней переписывал ее имя, чтобы не было изьяна в моем почерке, ведь он не всегда был таким идеальным. По сведениям, ее окружения, она должна была быть на набережной в Мохине, не важно было мне для чего она туда направлялась, я просто хотел наблюдать за ней и призанаться, в том чувстве, что разрывало мое сердце и я не мог больше ждать. Слишком много я ждал и скрывал от нее это. Но что будет, если ей это не понравится?
Сегодня вечером была прекрасная погода, над городом не было ни облачка. Машины не спеша пытались проехать пробку, водители зевали и хотели быстрее добраться до дома. Дневной дождь раскидал на асфальте и тротуарах воду. Большие лужи распространились, как неведомое существо по всем ямам и неровностям. Было прохладно, по набережной перед рекой Мауз прогуливались люди. Вот прошла девочка в красной куртке, в джинсах, разговаривая по телефону она наступила в лужу, но словно бы не заметила этого и быстро пошла дальше, не останавливаясь. За ней идет бабушка с внуком, она одета в желтую юбку в горошек, которая спускалась чуть ли до самой земли, мальчик в синем держался за ее руку, пытаясь наступать в лужи, бабушка ругала его и толкала на сухие места. Он пытался строить рожицы и они медленно шли дальше. Она оберегала его от луж, как ангел, который пытается оберегать грешного человека. Следом за ними прошла хозяйка с собакой, на ней были черные джинсовые штаны, странная куртка без длинных рукавов, наверное 90 годов, такие носили рокеры, с металлическими вставками. На ее собаке была шерстяная кофточка с белой шапочкой, это была любительница цирковых пород и для пафоса она надела на нее эти штучки, вот бы увидеть хозяйку  этой одежде. Маленькая чихуа-хуа точно не было холодно, но наверное она думала о том, что этот наряд ей идет меньше, чем природная шерсть и бантик к ее хвостику. И тут в след за ней прошла, Аделаида.  Она была как всегда прекрасна, Аделаида шла по мостовой, прыгая между лужами. Она смеялась, ее коричневые волнистые волосы были раскинуты ветром. Аделаида была одета в бежевое пальто с длинным воротником, с серыми штанами и зелеными кроссовками на высокой подошве. Ее лицо было овальным и большим, ее брови были накрашены и доведены до блеска, ее небольшой нос смотрелся мило в этой композиции, ее губы приветливо улыбались холодной осени. Рядом с ней шла подруга с белыми волосами в желтом пальто, она шла быстро и пыталась не наступать на лужи, они весело болтали, продолжая идти. Это был мой единственный шанс, выйти к ней навстречу, но я не смог сделать этого. Мое сердце болело и ныло я не мог сделать ни шага к ней навстречу. Это был самый несчастный день в моей жизни, но в тоже время моя любовь во мне не умерла и в слезах я улыбался, улыбался до ушей, обнажая зубы , в безумии, как сумашедший я улыбался...

Сегодня меня ждала поездка в туманный Сан-Франциско. Самолет сел и я пошел за своим багажом. Тысячи людей, как муравьи бегали по терминалу разыскивая свои вещи,другие пассажиры регистрируются на полеты и сидят в зале ожидания. Я взял свою красную сумку, на которой был приклеен гомер. Здесь он был более толстым и опухшим, не походя на гомера из симпсонов. Я вышел с аэропорта и сел в такси. До жд вокзала. Я оплатил такси  и вышел. Там меня ждал Карл. Он был одет в белую майку и синие джинсы, Карл был среднего телосложения.
Карл это ты?
Да, Элайджа,
Но что ты тут делаешь?
Я перебрался с Лос Анджелеса с Цезарем,
Он муж моей сестры,
В Лс полиция арестовала моих братьев за перестрелку,
Но это были не вагос, их натравили балласы.
Я слышал о том, что там произошло.
Я принес тебе форму лакея, чтобы ты мог выполнить свою миссию.
Спасибо, Элайджа, пойдем заглянешь в наш гараж.
Мы прошли 500 метров и вошли в гараж.
Там Цезарь с парнями чинил тачку.
Это был серый лоурайдер, он блестел.