Комедия с трагедией Из цикла Мои соседи

Произведение напечатано в сборнике
"Дороги солнечная нить", Майма,
Горно-Алтайская Республика, 2018;

в литературном и краеведческом журнале
томской писательской организации
"Начало века" №2, 2019

Во все времена русский мужик любил выпить, не зависимо от регалий и положения в обществе. Когда обозначаю «русский», то указываю не на национальную принадлежность, а ментальность, привязанную к месту проживания: «мой адрес – не дом и не улица, мой адрес - Советский Союз».
«Уж сколько раз твердили миру…»
Случилось это в самый застой – начало семидесятых, когда все верили в своё  светлое будущее.
…В очередной раз после заседания партхозактива    собрались мужи города отметить это славное дело. «Принято на грудь» было немало. По домам расходились, кто как мог. Поскольку Городок был маленький, компактный, даже по меркам районного масштаба а городское начальство не было ещё избаловано  персональными автомобилями с водителями, то все шли пешком.  Кто-то бодренько дошагал до дома.  У кого-то хватило сил зайти к полюбовнице, а потом и жену приласкать, чтобы ни кого не обидеть. Но один «боец алкогольного фронта» всю ночь находился вдали от дома.
…Ранним летним утром его жена побежала к молочнице, у которой брала свежее молоко для ребятишек. Пройдя метров триста, повстречала соседа, почётного пенсионера города, поздоровались.  Время поджимает: хотела грядочку прополоть, завтрак и обед на день сыновьям приготовить. Да и мысли не выходят из головы: где её ненаглядный на этот раз задержался, на каком парт.хоз.активе? Ей бы дальше бежать, но сосед, как на грех, не отпускает, стоит, мнётся, что-то сказать хочет, да видно стесняется.
«Не серчай, Олимпиада Андреевна…
Я это…
по-соседски…
Сказать тебе хочу…
Ты только не обижайся на меня, но что-то с твоим Герасимовичем неладное творится. Ты бы присмотрела за ним…»
«Да что с ним творится. Весь в делах, да попойках. Сегодня опять  не ночевал дома, наверное, к какой-нибудь налево завернул – заблудился!», – ответила Андреевна. И, собралась, уже было, бежать дальше.
«Да нет, не у полюбовницы он, а ещё непонятнее…»
«???»
«Спит он…»
«Пусть себе  спит! Проспится - придёт», –  в сердцах воскликнула женщина.
«Только поза у него какая-то странная для сна, да и место неподходящее?», - опять не унимается въедливый сосед.
«Ну, что там ещё, говори быстрее, а то вон как солнце высоко поднялось», – а сама подумала, уж не хитрит ли сосед, когда-то при наличии здоровья и сам был не прочь опрокинуть  стопку-другую с её ненаглядным.
«Да пойдём, сама посмотришь», – наконец  произнёс  он фразу, ради которой и остановился.
Прошли они совсем немного, как появилась городская ограда, отлитая мастерами чугунных дел ещё в тридцатые годы, с серпом и молотом и прочими атрибутами советской символики. И только в десяти метрах от ограды, в густых зарослях лопухов и тополей увидела до боли знакомые брюки, натянутые на филейную часть её мужа. Стоял он на коленях, с просунутой между чугунными прутьями  ограды головой, которую неудобно примостил на горизонтальной перекладине, и  …спал, похрапывая.
Гамма эмоций пробежала по лицу  жены: от стыда, брезгливости до ярости и  негодования. Но делать нечего… 
Вернулась домой, вызвала по телефону аварийную службу, сообщила на работу мужу, а заодно и свою, что задерживаются, мол. И, захватив в бутылке из-под   растительного масла воды, вернулась к горемыке.  Он по-прежнему сладко посапывал, не поменяв позы. Разбудила его, напоила водой. Дождались спасателей, которые высвободили из заточения мужа, распилив прутья ограды. 
Солнце уже высоко поднялось. Проходят мимо горожане, спешат на работу, в детские сады с ребятишками, спортсмены бегут на тренировки, бабушки вышли на солнышке погреться, обсудить события в стране, в мире и в соседнем дворе. Последние их особенно интересовали. 
А вот и тема для обсуждения образовалась…
«Я была готова со стыда провалиться», – вспоминала позднее Андреевна, горестно вздыхая.
Как потом, посмеиваясь, рассказывал наш герой, чувствуя себя в центре внимания, он уже прошёл  ворота  той злополучной ограды, но  засмотрелся на красавицу-луну, которая зазывно висела  на небосклоне. Вспомнил, как проводил такие же лунные ночи со своей ненаглядной женой. Голова закружилась, и он, потеряв ориентацию в пространстве, повернулся в сторону ограды и начал искать в ней проход. Долго искал, всё больше удаляясь от ворот. Не найдя его, пошёл напролом, то есть сквозь ограждение.  Имея большие уши, прижатые в   лицевой части   и оттопыренные – в затылочной, он просунул  голову через ограждение без особого труда.  А туловище не прошло. Назад, да не тут-то было, уши не пускают. Ограда для крепости была зафиксирована  горизонтальными  стяжками вверху и внизу, поэтому, как  ни пытался, но самостоятельно выбраться Герасимович из невольного заточения   не смог. На рассвете его  сморил сон… Он так и спал до прихода жены. А горожане проходили мимо, стыдливо отворачиваясь и  не решаясь разбудить «слугу народа»...
 До самого развала СССР простояла   ограда с зияющим проёмом, пока не утащили её на металлолом «чёрные искатели». И всякий раз, проходя мимо,  свидетели тех событий вспоминали эту «комедию с трагедией», пересказывая её тем, кто был  рядом.

P.S. Кстати, повестка того  парт.хоз.актива звучала не иначе, как «Борьба с пьянством на рабочих местах».

4 октября 2015 года